Непромозглым зимним вечером возгоревал почтенный телери, что нету у них ни эпоса, ни записей о деяниях достославных. “Нет проблем! – рек Светоч Культуры. – Ща будут!” Достали они бутылочку...

 

 

ТЕЛЕРИЙСКИЕ АКАЛЛАБЕТ

 

Акаллабет. Версия светлых времен

 

Введение

 

Эльфиниты в Нуменоре были не только из рода Беора. Они были еще телерийских кровей. То есть морячки-телери в светлые времена заплывали в Эленну с разными ништяками: камушки там, перышки-фрукты и т.д. Ну, не без контрабанды, опять же. Алмазную пыль за кокаин продавали, точнее, кокаин в Армэнэлос так и назывался – "алмазная пыль", ну и прочее... А в кабаках портовых в том же Андуниэ девы и жены нуменорские очень ничего были. Говорят, браков между Старшими и Младшими детьми Илуватара только три было? Ну так переспать – это еще не повод для знакомства. Телерийские морячки – ребята из себя видные, горячие, сто лет под деревом простоять – это не про них.

 

Квэнта: Как телерийские моряки с контрабандой засыпались

 

Не надо было этого падлу-ваниа дивного брать – заложил, гад, Манвэ, дескать, всякую кислятину, что в Тирионе на Туне гонят, за фирменное Ильмаринское с предначальной эпохи выдержки продают, марку позорят и за trademark не платят, то есть кидают Владыку натурально. А ведь, сука, примазывался всю дорогу, возьмите в Нуменор, нам Эонвэ все уши прожужжал, а Ульмо и так ругается, дескать, все море ему за...ли, твари.

А он, падла, как увидел, что у нас в трюме, под дальним люком, загружено, и давай звонить, как по покойнику – Йаванновскую траву без пошлины тянете, а вино-то поддельное, а плащи с лэйблом “Made in Mandos Vaire Butik LTD”, мол, в тех же шарашках тирионовских сляпаны, и за это всем по ушам будет... Ну, мы ему растолковали, что к чему, по душам, сволочи дивной, и за борт, ползи, мол, в Валмар по морю аки по суху, не нолдо, чай, так кто ж знал, что его в аккурат Ульмо подхватит. Ну, и настучал Манвэ Ветреному.

Возвращаемся из Эленны, все путем, все по понятиям, товар загнали, по кабакам и борделям прошлись, опять же бочку знатного зелья загрузили – дедок с Маяка Андуниэ гонит – свою-то “Телерийскую особую” еще по пути туда выжрали... Ну и того-сего, “плодов земли” типа. Эти атани-дурни накинулись, как всегда, порнографию им валинорскую подавай, да “Валмарские светские хроники” – тоже мне, новье... это ж Блаженные земли, там давно уже ничего нового нет, понимать надо. Ороме к Йаванне уже вторую эпоху захаживает, пока Ауле в кузне, – так разве это новость?

Долго ли, худо ли, уже до Тол Эрессэа рукой подать, мы на радостях за “маяковку” принялись. Боцман с борта свесился, а тут ему из воды чья-то физиономия показалась и пальчиком так манит.

Тот как заорет: “О, Ихтиандр, голодный, поди!” – боцман у нас, как выпьет, завсегда жалостливый такой, а выпить он горазд, да и закусить не прочь... – ну и... покормил...

Приняли еще по маленькой за ихтиандрово здоровье, а тут и пирс. Бочку, понятно, тоже за борт, чего добру пропадать, а Ихтиандру джакузи.

Подплываем, сходни сбрасываем и видим: чегой-то не тоё. На набережной Тулкас прохаживается подозрительно раскрасневшийся и Ороме со своими волкодавами, и морды какие-то недружные.

Кэп наш спускается доложиться, кортик кудой-то привесил, на шею чего-то нацепил, слез на сушу и говорит:

– О! Земля! Прибыли!

А Тулкас ему:

– Ты, мужик, не прибыл, а попал!

И Ороме вторит:

– Конкретно попал! Пройдемте, гражданин.

Капитан наш побелел, позеленел, схватился за то, че на грудь повесил, а там свисток боцманский, так как боцман на палубе давно валяется, за Валмар родимый выпив хорошенько, и давай в него, в свисток, свистеть, поелику тоже Валмар любил – салют, дескать, приплыли.

А народ, как тоже Валмар любят, за косяками полезли.

Ну, тут Тулкас с Ороме да с волкодавами да с майар своими нас и повязали. Топайте, говорят, шевелите копытами – на суд, то есть Круг Судеб, блин.

 

Круг Судеб

 

А Круг собирается потихоньку – в Валиноре времени нет, спешить некуда.

Но подгребают. Йаванна что-то рано пришла – как же, Ороме-то при исполнении.

Несса с Ваной под ручку, опять о чем-то сплетничают. Ниенна – глаза, как всегда, на мокром месте, в адвокатской мантии, нам подмигнула – не хлюздите, отмажу, не впервой.

Мы ей на нычку мигаем – нуменорские пойло ей зажали – душевная она баба.

Намо с Вайрэ – протокол вести – у Вайрэ все на ее раздолбанном матричном ткацком станке выскакивает, а Намо тут же в Книгу Судеб заносит – на чистой Квэне.

Ауле, запыхавшись, подвалил – наручники до блеска отдраивал и знак качества ставил – без него никакой магии Валар не выходит.

Ну, и Манвэ с Вардой – во всей красе. У Короля физиономия кислая, к ветру принюхивается – фи, мол, перегаром за версту разит, причем дрянь какая-то. Травой опять же – не Йаванновской – Йаванновской-то он и сам пыхнуть не прочь – в залах на Ильмарин хоть Гронд Морготов вешай.

Варда как всегда, все при ней:

– Ну что, милый, начнем, что ли?

– Ща, только орлов врублю – перегар разогнать. И где они такое дерьмо достают?

– Сейчас и расспросим, милый, – ослепительно улыбается Варда (кликуха у которой Элберет) и к супружнику прижимается.

 

Суд

 

Майар тулкасовские демократизаторы, дубинки то бишь, поглаживают и ухмыляются как-то нехорошо. Сразу видно, успели похмелиться, суки. Хрена ли им, майарам; шо Элберет, шо арбалет – лишь бы с ног валило.

Манвэ, как главный прокурор, встал лениво и велеречит:

– До чего же вы, падлы, докатились?! На кой хрен вас было в Валинор тащить из этого занюханного Средиземья, чтобы вы тут бардак учиняли, дрянь всякую пьянствовали и безобразия нарушали? – ехидничает, вредина валарская.

– И королеву где не надо помянуть норовите, козлы! – добавляет Варда, ноги на стол закинув. А ноги у нее... везет же Манвэ...

Смущенное шмыганье носами в зале. Голоса:

– Да как можно! Да ни в жисть!

– “Ни в жисть”! – тянет Вайрэ. – А кто орал: “Элберет твою Гилтониэль через восемь палантиров!” – у меня все уже в протокол занесено!

Вот и поспорь с Видящими...

Неужели и про Йаванновскую датуру, то есть не Йаванновскую, тирионовскую, конечно, разнюхали? У-у-у!

Манвэ продолжает, сурьезно уже:

– По какому праву вы под мой trademark всякую кислятину загоняете атани? Сорт позорите, и за авторское право мне не откидываете положняк, ублюдки? Так каждый козел в кабаках Андуниэ будет орать, что он то самое вино пил, что и я, перегаром разя на три версты?!!

Капитан приоткрывает рот, дабы ответить.

Манвэ властным жестом сажает его на место, вдохнув воздуху, и дергает за хвост орла, чтобы крыльями махал почаще. Гримаса Владыки Арды заносится в протокол.

– И по б...м шлялись в рабочее время, – добавляет вредина Вайрэ. – Кровь эльфийскую разбазаривали, козлы!

– Не кровь, а... – хмыкает Тулкас.

Голос со скамьи подсудимых:

– Не разбазаривали! – предоставляя в доказательство презерватив. – Если вырвется отсюда – назовем Береном!

Ниенна что-то помечает в свитке.

Манвэ брезгливо косится на презерватив, потом на Варду. Та фыркает: живность!

Манвэ ухмыляется. Хихиканье в зале.

Вперед выступает Ороме, трубя в свой рог и призывая всех к вниманию. Вана двусмысленно косится на рог. Манвэ недвусмысленно косится на Вану, пожимает плечами. Намо приготовился редактировать речь Ороме, выставив плакат: “Государственная цензура”.

Ороме изрекает:

— Блистательные Валар и Валиэр! ... .... ...? ..., ... ...?!! ..., ..., ...!!! ... ... ...?!!!!!!

Вана мило краснеет и согласно кивает.

Моряки бледнеют, зеленеют, боцман быстренько вытаскивает мятый свиток и грифель.

Намо встает, дабы огласить перевод.

Манвэ ухмыляется, пересказывая текст на ухо Варде.

Варда чуть приподнимает бровь.

Намо оглашает:

– Блистательные Валар и Валиэр! Доколе можно терпеть безобразное поведение телерийских мореходов, нагло нарушающих все конвенции, уставы и правила? Доколе они будут бессовестно третировать невинных животных, убивать которых имею лицензию только я?!! Убьют оленятку, шкуру... сдерут, прошу прощения, мясо сожрут, да еще наш фирменный знак на “косухи” ляпают!!! Стыда на них нет?!!!!!

Ниенна просит предоставить “косуху” в качестве вещественного доказательства.

Тулкасовские майар выталкивают боцмана в косухе. Косуха оказывается подлинной, с надписью на подкладке “От Ороме лично”; боцмана водворяют на место. Орлы усиленно машут крыльями перед носом Манвэ.

Ниенна победно ухмыляется, вытирая слезы.

Ороме разражается непереводимой тирадой, понятной, похоже, только привычной Ване и всезнающему Манвэ. Садится, грозя кулаком скамье подсудимых. Оттуда ему показывают рожки. Ороме спускает со сворки волкодава. Рожки исчезают.

Слово берет Ульмо – глаза выпученные:

– Эти ублюдки загадили весь океан. Когда их засекла таможня, они вывалили в море пять ящиков травы, мешок зрелой датуры и пучок эфедры. Мне потом три дня раки с лошадь казались, с измены не слезал: мол, Моргот поклялся море выпить, а с той травно-датурной настойки и Салмар с Уэйнен убились, и Оссэ, и все русалки. Совесть иметь надо, мародеры!

Голос Оссэ:

– Прошу слова!

Манвэ:

– На!

Оссэ, конденсируясь из радуги водяных брызг:

– И вообще эти ужратые свиньи меня за Ихтиандра приняли!

Хихиканье в зале. Намо самозабвенно пишет в Книгу, Вайрэ следит за бешено работающим ткацким станком.

Манвэ вскидывает бровь, Варда фыркает.

Ниенна встревает:

– И что он делал по курсу следования корабля?

Оссэ вопит:

– Я таможенный инспектор! Облевали при исполнении служебных обязанностей! Вот тот, небритый в косухе! – окатывает боцмана водой, тот начинает трезветь...

Остальные начинают осторожно сглатывать.

Оссэ спешно утекает из зала.

Манвэ ухмыляется.

Оссэ вкатывает бочку из-под “маяковки” как вещественное доказательство.

Взрыв энтузиазма на скамье подсудимых. Оссэ и Ульмо мгновенно удаляются.

Манвэ смотрит в небо. Варда смотрит на Манвэ.

Ауле с ухмылкой, не предвещающей ничего хорошего, полирует наручники наждаком.

Ниенна, усмехаясь и вытирая слезы (со смеху), записывает что-то в свой размокший свиток,

Встает Йаванна, вся в веночке, цветочках и фенечках. Руки в боки:

– Прошу слова.

Манвэ;

– Пожалуйста! Просите и обрящете, ступите и отверзнется и дастся вам!..

Голоса из зала:

– Кому?

Взрыв энтузиазма на скамье подсудимых.

Манвэ, ухмыляясь:

– По шее!

Варда смотрит в небо.

Намо утыкается в Книгу, зажимая рот ладонью.

Йаванна, собираясь с духом:

– Эти ублюдки выдают свою тирионовскую крапиву за мой ацелас, не осознавая размеров ущерба, употреблением оной вызываемого. Опять же, моя монополия. Кто из этих придурков в ацеласе и датуре, а тем более в эфедре хоть что-то смыслит?! Это же не корабельная сосна, ... ...!!!

Шум на скамье подсудимых. Возгласы:

– Понимаем, пробовали!

Ауле с интересом смотрит на скамью подсудимых.

Боцман с интересом смотрит на Ауле.

– Ни фига вы не понимаете! – вопит Йаванна. – Не идет корове черкесско седло!

Ниенна требует провести экспертизу.

Весь зал смотрит на нее с благодарностью.

Манвэ достает из кармана косяк и взрывает. Варда с интересом принюхивается.

Боцман тоже взрывает косяк и передает его Ниенне.

Варда и Ниенна обмениваются косяками.

В ходе экспертизы Ниенну пробивает на “хи-хи”, а Варда достает здоровенный бутерброд.

Манвэ с интересом принюхивается,

Судорожное стлатывание на скамье подсудимых.

Манвэ складывает комбинацию из трех аристократических пальцев, доедая бутерброд.

Йаванна кричит:

– Вот видите, что за скотский кайф от их дряни – на пожрать пробило!

Варда мрачно косится на Йаванну.

Манвэ безразлично ухмыляется.

Ороме ищет глазами, что бы сожрать.

Капитан ищет, куда бы сблевать, и видит бочку из-под “маяковки”.

Манвэ возводит очи горе и объявляет перерыв на десять минут.

 

После перерыва

 

Намо объявляет результаты экспертизы.

Результаты экспертизы показали некоторую разницу между исходными материалами, но количество не позволяет точно установить сущность различия.

Многозначительно смотрит на Манвэ.

Тот вытаскивает еще один косяк.

Боцман извлекает косяк из-за голенища сапога.

Манвэ порывается спрятать косяк обратно, но Намо выхватывает его из рук Короля с реверансом, тут же взрывая.

Ауле тянется к косяку боцмана, звеня наручниками.

Напряженная тишина.

Хмыканье Ауле:

– Не вставляет!

Варда ухмыляется.

Хмыканье Манвэ:

– А ты встань!

Ауле не двигается.

Хохот в зале. Похоже, всех на “хи-хи” пробило.

Ниенна стучит свитком по столу.

Намо объявляет заключение экспертов:

– Трава Йаванны существенно отличается от зелья телери – впрочем, кто же им (да и атани) доктор...

Голоса из зала:

– Ирмо!

Вваливает Ирмо – сонно-дремотный, за его локоть цепляется Эстэ.

Ирмо, обведя всех мутно-туманным взглядом, вопрошает:

– Какая трава? Какое зелье? Без меня?!! Что тут вообще происходит?!

Боцман оторопело смотрит на Ирмо.

– Пыхать меньше надо! – заявляет Манвэ, добивая косяк.

– Гады вы, хоть и Айнур! – Ирмо обиженно плюхается рядом с Ниенной. – Дык, сестренка!

Брызги от плюханья летят в сторону скамьи подсудимых.

Эстэ сонно косится по сторонам.

Телерийские моряки смущенно шаркают ногами.

Ниенна просит слова.

Манвэ удовлетворяет ее просьбу, мрачно ухмыляясь, и просит внести в зал две пожарные помпы и проверить спасательные жилеты.

Взрыв энтузиазма на скамье подсудимых.

Ниенна заявляет (со слезами на глазах):

— Ну что вы к детям (Илуватара, мать вашу, нечего ржать!) привязались? Ну, порезвились они, так что, сразу под суд? Вольно атани всякую дрянь покупать? Кто из них сияние Амана видел? А все туда же...

Пожарные помпы жалобно скрипят.

Варда поспешно надевает спасательный жилет.

Манвэ, приоткрывая глаз и отряхиваясь от брызг:

– А вот как поймут, что ерунду всякую непотребную под нашей маркой им поставляют, да полезут разбираться, ты их, что ли, мочить будешь? Опять же, Ульмо ругаться будет по поводу загрязнения нечистотами...

Намо, мрачно:

– Ну да, им телери всякую дрянь подсовывают, а слухи-то пойдут – воля Валар! Уже предвижу...

Ниенна (заливая слезами зал):

– Против Предопределения не попрешь!

Голос Ауле:

– А меня наконец-то прет!

Манвэ ухмыляется, обнимая Варду:

– Главное, чтобы все по замыслу и по нотам!

Голоса из зала:

– Главное, чтобы все по плану!

Капитан обнимает боцмана.

Голос из зала:

– Все идут за планом!

Ирмо, сонно:

– Джа даст нам все.

Манвэ, удивленно ухмыляясь:

– А это куда? В минор или в мажор?

Ульмо стремительно втекает в зал, злобно и опасливо поглядывая на скамью подсудимых:

– Пришел нуменорский флот!

 

Немая сцена.

 

В зал вваливается Ар-Фаразон, догребает до Манвэ, косится на бычок и вопрошает:

– А вот тако-о-ой можешь?

Манвэ возмущенно вскидывает брови:

– На халяву?

Варда складывает пальцы особой руной.

Ауле полирует наручники – его прет.

Ар-Фаразон начинает буянить и опрокидывает скамью подсудимых.

Тулкас опрокидывает Ар-Фаразона.

Намо просит соткать новое дело.

Вайрэ завороженно смотрит на стучащий станок.

Ауле полирует наручники.

Манвэ ухмыляется. Их с Вардой наконец-то прет.

Голос с небес;

– А лембас с героином не хошь?! Надоело! Доторчались все! Я для этого музыку писал, чтобы из партитур косяки сворачивали?! Будут вам веселые годы!

Флот тонет. Валинор перемещается поближе к Авалону, за Ахерон.

Ирмо приподнимает веки – ну и измена...

Манвэ ухмыляется. Варда хихикает.

Ауле полирует наручники.

Боцмана тошнит на волны.

Ульмо тошнит на боцмана.

Илуватар машет на все десницей.

Конец второй эпохе.

 

Занавес.

 

(с) 2001. Дунамир, Аллор

 

 

 

© Тексты и иллюстрации (кроме особо оговоренных) - Аллор, 1999-2003
©Дизайн - Джуд, 2003