|
«...Велик и прекрасен Мелькор, Владыка Айнур, могущественнейший
из Айнур. Многими дарами наделил Эру первого из сотворенных, и в дарах
остальных Валар, связавших себя с Ардой, есть его часть. Жажда творения
не угасает в нем, жажда знаний, влекшая его еще до Песни на поиски
Негасимого Пламени, заставляет первого из Айнур неустанно творить
новое. Легко сочетает он под рукой своей столь противоположные стихии
– Огонь и Лед, и кто, как не он, Владыка, понимающий суть даров и
стихий собратьев своих, может быть им судьей и опорой в трудах их?
В сердце Альмарэн, на высокой горе, Чертоги его, и пламя
бьется в кристаллах ледяных колонн, распускаются огненные цветы в
снежных чашах и причудливо-изменчивыми витражами инея затканы окна.
Братом создан Манвэ Мелькору в думах Илуватара, и схожи
они даже обликом, подобно близнецам из детей живущих. Милее всего
в Арде для Манвэ небо и ветер, и эту тему вел он в Музыке Айнур. В
высочайшие слои воздушного покрова Арды устремляется он на невидимых
крыльях, и духи ветра сопровождают его, и все живое, живущее в небе.
Стихия его – воздух, и слышит он все, происходящее в Арде, ибо все
ветра, от урагана до мягкого бриза, разговаривают с ним.
В снежных метелях и пляске молний сплетаются Темы братьев,
завораживая живущих жаждой приключений и новых свершений.
Бури веселят Повелителя Ветров, смерч – его танец, в
грохоте шторма слышен его смех, и часто приходится ему смирять буйство
свое, дабы не повредить трудам собратьев своих и не губить живущих.
Супруга его, Варда Тинталле, как и он, влюблена в небо
и часто сопровождает возлюбленного в воздушных странствиях. Для нее
создает он причудливые облачные картины и наигрывает мелодии на струнах
дождей, а она зажигает звезды, и высоко над землей горит Венец Валар
– свадебный венок, что сплела она для супруга. Радость ее – в свете,
и не заблудится во тьме странник, взывающий к ней.
Нескончаемы труды Валар, часто собираются они в огненно-ледяном
Чертоге.
Сиянием вливается в залу Владычица Звезд, вихрем врывается
Повелитель Ветров, и кружатся в воздухе недописанные свитки, взлетают
ткани, заметают столы листья, падают лепестки в кубки.
Грозно нахмурясь, встает с трона Владыка, но смеются
его глаза – не может без озорства младший брат его, но развеяться
порой можно и Могуществам.
И прерывают Валар совет свой и рассаживаются поближе
– узнать получше о том, что происходит в Арде, послушать новые песни.
Много песен у Манвэ, любящего слово и музыку не меньше,
чем небо и ветер, – торжественных и задумчивых, грустных и насмешливых...
песен о бесконечном пути, о непостижимом и неизвестном.
Переливается гибкое пламя в льдистых стеблях колонн,
трепещут огненные цветы, снежными хлопьями опадают лепестки на лица
и тают... тают...
* * *
Манвэ улыбался во сне. Потом глаза Повелителя Арды открылись,
и улыбка растаяла, как тают первые снежинки, долетая до земли. Ирмо,
наблюдавший за ним во время целительного сна, подался вперед. Манвэ
резко встал, коротко кивнул Властителю Душ и стремительным, летящим
шагом направился к выходу из Лориэна.
Ирмо нагнал его у самых ворот:
– Что-то не так, Владыка?
– Все так.
– Но... неужели – Сон? Как же это, ведь в Садах не снится
плохого...
– Разумеется, Ирмо, – улыбка Повелителя Арды была ослепительна
и холодна, как льды Таниквэтиль. – Это был очень хороший сон.
|
