Пестрая Книга Арды

Глава 10.

Второй визит должен был пройти легче: вместе с Намо неугомонная парочка немало поработала над связующей нитью, по которой проще было бы выбраться обратно. Помог и опыт блужданий в Пустоте, имевшийся у Эльдин.

И все же коль скоро они выбрались оттуда незамеченными, значит, замок больше не действует? Или все-таки он настроен на кого-то определенного известно, кого... Что скрывается за понятием навсегда в данном случае?

Может, и впрямь помочь ему бежать? Эльдин сидела за столом, положив на него локти, и крутила на пальце прядь волос.

Бежать? В таком виде, да еще с Ангайнор?

На свободе, глядишь, придумает, как снять.

Так ведь заклятая... Он даже браслеты снять не мог всю Первую эпоху.

Интересно, речь шла тогда о том, чтобы его изолировать или совсем уничтожить?

Второе практически невозможно по определению, Аллор постукивал длинными ухоженными ногтями по столешнице. Если вообще над этим задумывались. А насчет побега... Его всем Валинором ловить будут.

Ну уж и всем! фыркнула Эльдин.

Большинством, по крайней мере. Сказано: навсегда, значит навсегда.

Ну держали бы еще где-нибудь в Валиноре под замком, хоть в том же Мандосе зачем за Грань-то выкидывать было? кипятилась бронзововолосая майэ.

Аллор развел руками:

Наверное, потому что в пределах Арды когда-нибудь, как-нибудь да смог бы со временем приспособиться. Да и в Мандосе его уже держали. А вот оторвать от мира, с которым, по идее, неразрывно связан это куда хуже...

Думаю, если он попытается вылезти обратно, это незамеченным не пройдет. Вот шуму будет...

Потому Манвэ с остальными и обязаны следить, чтобы такого не случилось. Как написано: ...и навечно встали Стражи... ну прямо Мордор... Аллор закурил.

Ладно, даже если он осужден навеки, это не значит, что его навещать не положено, Эльдин нахмурилась. Дай прикурить.

Что-то ты много курить стала, подружка, сказал Аллор, протягивая ей светильник.

Нервничаю, вот и курю. А что? Нам, майарам...

Логично. Ну чем тебя успокоить, развеселить?

Ну тебя с тобой и так не соскучишься...

 

* * *

 

Странными были эти визиты, и в то же время уже во второй раз все казалось естественным. Непостижимым образом в давящей, мертвой Пустоте появилось ощущение чуть ли ни домашнего тепла. Посиделки, да и только. Давно забывшие о доме странники создавали его там, где находились в данный момент.

Впрочем, присутствующих объединяло то, что у всех был дом, которого больше нет, а по большому счету, это и ко всем в Валмаре относилось. Но Валмар Валмаром, а они здесь пробовали жить. Конечно, Пустота гасила цвета и звуки, заставляя все время чувствовать свои липкие щупальца, но непринужденной беседе помешать не могла. Равно как не мешала по мере сил приводить в порядок изрядно потрепанного Валу, и его голос, рассказывавший недомайар о Песне и Эа, о замке Хэлгор и Аст-Ахэ, и о многом другом, о чем больше не вспоминали на Арде, она тоже не могла заглушить. Гортхауэр с удивлением и некоторой досадой, которая постепенно растворялась, как грязный городской лед весной, наблюдал как его непутевый ученик, никогда не считавший его учителем, становился почти таким, как в первые дни их знакомства. И даже более открытым с лица майа порой слетало равнодушие, в холодных глазах вспыхивали мечтательные отсветы... А взбесившая его девчонка, жадно слушающая сейчас рассказы Учителя... Иногда Черный Майа не узнавал и своего Валу тот бывал похож на себя прежнего, еще до Первой войны. И вообще многое в поведении Учителя было ему непривычно при новых знакомых выбрались на свободу присущие тому язвительность и ехидство, обычно сдерживаемые, дабы не смущать учеников. Доставалось от его языка и той, и другой стороне.

И стоило вам ругаться? Ну почему все так? допытывалась Эльдин.

Так ведь нельзя иначе, кроме как по Замыслу! Шаг в сторону попытка к бегству, прыжок вверх попытка улететь...

А тебе что, больше всех надо было?

Видимо, да. Конечно, я же Враг, мне же весь мир нужен был, никак не меньше...

Нашли, что делить...

А что, плохо вышло? утрированно-возмущенно насупился Мелькор.

Могли бы и получше, раз такие Айнур, ухмыльнулся майа.

Ну, наверное, я и испортил, кому ж еще.

А теперь на кого все валить?

На ложь, мною посеянную.

А если бы ты вообще на Арду не совался? Тогда как?

Мелькор как-то осунулся и чуть сгорбился, пытаясь поправить на плече полуистлевшую рубаху.

Может, действительно все хорошо и тихо было бы. Менее интересно, на мой взгляд, зато ни войн, ни крови. С Ауле ничего бы не стало, да и с Манвэ... Сулимо его еще тогда прозвали, а сейчас... Вала вздохнул.

На самом деле история таких вопросов не терпит ты же знаешь. Но, может, на следующем витке? проговорила Эльдин.

Мудрые говорят: Пока живу надеюсь, так у тебя этого добра, и жизни, и надежды, бесконечный запас, улыбнулся Аллор.

Да уж, чего-чего... Да проку-то...

А какой прок в ее, надежды, отсутствии?

Майа отпустил вторую руку Мелькора, ладонь выглядела значительно лучше, а до запястий добраться мешали наручники.

Может, и с этим когда-нибудь справимся, майар усмехнулись, все же ничего вечного нет...

 

* * *

 

Какое-то непонятное волнение, еле ощутимое колебание почудилось Королю Мира в тягучем воздухе Валмара Многозвонного. Мелькнуло и пропало, оставив ощущение чего-то недосказанного. Хорошее ли, дурное дать этому оценку было сложно, хотя необходимо. А как же иначе? В Блаженной земле, вверенной его попечению, ничто мало-мальски значимое не должно пройти незамеченным для Владыки. Стихия его такая поставленная на службу порядка.

Сильнейший из Айнур, сошедший на Арду, ища господства над ней, всегда опасен, и ложь, посеянная им, бунт против благого Замысла, начатый им, как сорняки, ждут своего часа, чтобы вновь прорасти... и чтобы их выпололи под корень, это его, Манвэ Сулимо, дело. Творец благ, и возвышает верных Ему, а неверных жестоко карает для этого есть преданные слуги, и он, Король милостью Эру Илуватара первый. Чтобы оградить других от ошибок, за которые платят ТАК... Все правильно. Пусть не любят, лишь бы слушались. Насчет любви народной у Повелителя Айнур иллюзий не имелось. А спектакли, если кому-то от этого легче пусть будут. Самому же в это верить ...милая, может, я идиот, но я не дебил... Откуда берутся в голове такие слова? Музыкой навеяло, гм...

И все же, что за возмущение качнуло невидимые стены окружающего Блистательный Аман покоя?

Дознаюсь, ничего никуда не денется, размышлял Манвэ, глядя на величественно садящееся за гребни Пеллор солнце, тоже, между прочим, подарок Единого. Возникло себе и все. Хорошая вещь. А то либо столбы подкопают, либо деревья поедят, и сиди в темноте по милости неугомонного братца. Тьма это просто отсутствие Света. Значит, вместе они существовать не могут? Нет. Вот и Эру то же самое говорит. А этот мятежник говорил про Свет, идущий из Тьмы... Абсурд. Игра парадоксального ума. А звезды ночью? Для чего-то же она, ночь, понадобилась? Наверное, и Солнцу, что бы оно из себя ни представляло, отдых нужен... Интересно, кого им заведовать приставили? Ладно, и так дел хватает. Они, дела, всегда почему-то находятся.

Теперь вот еще одна неясность. Исходящая, по ощущению, из чертогов Ниэнны. Что у нее там? Уж не пытается ли связаться с Мятежником? В принципе, такая возможность есть, то есть нет, нету ее, такой возможности, Врата запечатаны, причем печатью Вечности... Но что же происходит там, у порога Пустоты? Уж не пытается ли ОН (ну надо же его как-то называть, хоть мысленно неназываемого) выбраться, вернуться? Чепуха. Это невозможно сделать оттуда, и магическая защита его не пропустит. Да и дальше Валмара ему не уйти. И куда теперь в особенности? Но... вдруг? Он в Валиноре? Снова смута? Брожение в умах? Разлад? Да не может этого быть никогда... Но проверить стоит. В самое ближайшее время.

 

* * *

 

Аллор неторопливо направлялся домой. Что-то разбудило его утром даже на той глубине, где они жили, чутье подсказывало ему, день или ночь на поверхности. Выскользнув из-под одеяла, не потревожив Эльдин, он решил учинить прогулку. Навестил полюбившееся им обоим небольшое, неправильной формы озерцо, стиснутое скалами отрога Пеллор, что примыкает к чертогам Намо. Нарвав там бледно-голубых цветов, в немеряном количестве облепивших каменистый берег, сплел странной формы венок и, водрузив его на голову, двинулся восвояси. Венок предназначался, разумеется, Эльдин. Ритуал не ритуал, а приятно. Цветы они любили оба.

Проскочив мимо жилища Владыки Судеб, майа спустился в глубину Залов. Внезапно краем зрения он уловил некую тень. От пришельца волной ударили бессильная злость и какая-то застарелая тоска. Впрочем, он начал меняться: ярче проступали краски, сгущалась плоть.

Это похоже на майа, подумал бывший кольценосец, наблюдая метаморфозу. Незнакомец напомнил ему Гортхауэра тех, нуменорских времен, сходство было разительным, хотя ростом этот был чуть поменьше, и волосы более гладкие, а глаза темные и невеселые. Обретя осмысленное выражение, они уставились на обитателя Залов.

Ты кто? спросил вновь прибывший, похоже, просто чтобы нарушить молчание. Впрочем, здороваться в Обители Мертвых?

Он бы еще про погоду спросил, подумал ехидно Аллор, а вслух сказал:

Ваш вопрос несколько пространен для приветствия, впрочем, зовут меня Аллор. Позволите узнать ваше имя?

Действительно, вы правы, майа, смутившись, перешел на почтительный тон, я просто не ожидал встретить тут кого-то живого, тем более майа, да еще незнакомого. Мое имя Курумо.

Курумо! вот так встреча... О ком о ком, а об ученике Ауле Аллор слышал немало. Великий Кузнец часто вспоминал его с теплом и грустью. Собственно, он и о Гортхауэре худого слова не сказал, но Курумо Ауле явно тосковал по нему, ушедшему вершить волю Валар в Средиземье.

Показывая новым майар работы Искуснейшего, Кузнец рассказывал об ученике, впрочем, довольно скупо и без явной охоты, если дело не касалось искусства. Аллор без труда понял, что Курумо в Средиземье знали как Сарумана, а о владетеле Ортханка он был наслышан от того же Саурона, который, судя по всему, люто ненавидел главу Белого Совета. Впрочем, тогда причины подобного отношения мало интересовали девятого назгула. Черная Книга добавила несколько сочных штрихов к портрету ученика Ауле, бывшего, как оказалось, творением Черного Валы. В голосе Кузнеца, когда тот говорил о Курумо, читались горечь вместе с какой-то затаенной нежностью, и ощущение вины... Сопоставив все, что им было известно, майар поняли: Саруман сделал выбор нелегкий и страшный. Между сотворившим и воспитавшим. Правда, обстоятельства, повлиявшие на решение, были неясны, но, собственно, какое им дело до него искуснейшего и верноподданнейшего? Расспрашивать Кузнеца в любом случае не хотелось: запуганный, казалось, навсегда, боящийся что-то не так сказать или сделать, он внушал жалость. Способный творить красоту, имеющий власть надо всем, что хранила в своих недрах Арда, он лишь исполнял от и до. Что сломило могучего Валу, они не знали, хотя чувствовалось: какое-то потрясение, некогда им пережитое, наложило печать на дальнейшее его существование. Навсегда. Это случилось с ним очень давно, еще до того, как он сковал Ангайнор; то, что он создал цепь, было лишь следствием. Так или иначе, творцом он быть перестал, и сам так считал в первую очередь, хотя изделия, выходящие из его рук, отмеченные печатью высокого мастерства, отличались изысканностью цвета и совершенством формы... Но все же что-то незавершенное было в них, и не та недосказанность, сообщающая произведению манящую, чарующую тайну, но ощущение надлома, срыва, недопетой, прерванной на полувздохе песни.

И вот теперь эта встреча в Залах. Наверное, если бы не знакомство с Мелькором, бывшему назгулу было бы до Курумо, хоть он Гортхауэру и брат родной, не больше дела, чем до многих других, с кем случалось беседовать, но сейчас... Захотелось понять, как смог майа сделать это привести в исполнение подобный приговор. Знакомый с жестокостью не понаслышке и сам не являющийся образчиком милосердия, Аллор все же не понимал, как Курумо смог совершить подобное. Страх? Угодливость? Месть? Если последнее, то что сделал с ним Мелькор со своим майа?

Сейчас перед Аллором стояло создание, в глазах которого... нуменорцу доводилось видеть достаточно самоубийц, чтобы узнать такой взгляд. Ауле только подобную физиономию наблюдать не хватало, подумал он. Надо с этим сокровищем что-то сделать, хоть чаем напоить, что ли. Заодно посмотрю, что за тварь такая. Не больно-то и хотелось, конечно, но нельзя же его таким наверх выпускать. Общение с Ирмо, похоже, не прошло даром. С кем поведешься, так тебе и надо... мысленно показав себе язык, Аллор решил все же поболтать с возвращенцем.

Я наслышан о тебе, Курумо, произнес он.

Курумо внимательно посмотрел на незнакомого ему прежде майа. Чей он? Цвета, в которые был облачен Аллор, могли сбить с толку кого угодно серебристо-полынного цвета рубашка и пурпурно-фиолетовые, почти черные штаны, заправленные в темно-серые мягкие сапоги вызывали в памяти по меньшей мере двух Валар братьев Феантури. Он что, обоим служит? Но ни внешне, ни манерой держаться собеседник Курумо на них не походил скорее, холодный, чуть насмешливый взгляд и легкая ирония напоминали Манвэ. Впрочем, выглядел незнакомец вполне доброжелательным. А облик... Курумо наконец понял, где встречал такой тип дун-эдайн, даже, если точнее, эльфиниты из королевского рода, потомки Лютиэни... Уж на Арагорна он в свое время насмотрелся, а собеседник Курумо походил на короля Элессара фамильное, можно сказать, сходство. И откуда такое чудо в Залах? Видимо, последние слова Курумо произнес вслух, задумавшись, потому что ему ответили:

Живу я здесь. То есть мы.

Кто мы?

Я и моя подруга.

А-а... понимающе протянул Курумо, хотя не понял абсолютно ничего. Странный майа чуть заметно ухмыльнулся.

А ты майа Намо? Или ученик?

Нет, просто живу в его Залах. Я ничей майа.

Курумо недоуменно вскинул брови:

А кому же ты служишь?

Никому. Еще не выбрал. Великой милостью Манвэ мне дозволено осмотреться, прежде чем выбирать служение. Вот и осматриваемся.

Аллор присел на ступеньку и закурил. Курумо жадно уставился на дымящуюся палочку. Майа протянул ему портсигар, тот взял самокрутку, прикурил и с наслаждением затянулся. Вот это табак так табак, получше несчастного хоббичьего зелья... В глазах благодетеля блеснула усмешка.

А откуда тебе такая милость, позволь полюбопытствовать?

Аллор отметил, что глаза пришельца чуть ожили, застывшие черты лица слегка оттаяли.

Возможно, за мой скромный вклад в победу Света над Тьмой.

Вот как? А что ты сделал? Ты... тоже был в Средиземье?

Разумеется.

И мы не встречались там? А где же ты был?

В Мордоре.

Аллор не отказал себе в удовольствии наблюдать выражение лица бывшего главы Белого Совета. Основные вехи его биографии были известны в Валиноре, а вот некоторые перипетии жизненного пути вполне могли быть обще-проходной темой для разговора. Все равно, видимо, в дальнейшем у Ауле встречаться будут если Курумо за его деятельность, буде она откроется, не влетит как следует...

Там?! Как ты попал туда? глаза Курумо, и без того не маленькие, заняли чуть ли не половину лица.

Из Нуменора.

Слова Аллора на какой-то момент сбили Сарумана с толку. Его собеседник был майа так при чем тут Западное королевство? С ума он сошел, что ли? Так ведь майа же... А вдруг и впрямь все же умудрился спятить, и его держат в Залах, чтобы не пугал народ? Так ведь на то Сады Лориэна есть. В смысле лечить, а не психов держать. Курумо опасливо покосился на Аллора. Тот рассмеялся:

Не бойся, не укушу. Майар с ума не сходят. Я действительно оттуда разве по мне не заметно? Ты же видел дун-эдайн.

Но ты же майа... А в Мордоре... Кем же ты там был?

Назгулом, озадаченный вид бывшего главы Белого Совета забавлял Аллора. Курумо чуть не поперхнулся дымом и невольно слегка отшатнулся: воспоминание о визите кольценосцев в Ортханк было не из приятных.

Кольценосцы... Да уж, я даже имел несколько сомнительное удовольствие наблюдать парочку вблизи... Майа подозрительно разглядывал нового знакомого, никак на черный ужас Средиземья не похожего.

Но ты был одним из них? Уж не ты ли тогда у меня был? ненормальность ситуации выбила его из ступора и даже, как ни странно, развеселила несколько нервно, впрочем.

Нет, не я. Я было вызвался, а Саурон мне и говорит: мол, тебе бы только потрепаться, и у этого типа бело-радужного язык без костей, потом тебя до Второго Хора ждать придется...

Курумо расхохотался некая доля правды в словах Черного Властелина имелась. Они уже не меньше четверти часа болтали, сидя на ступенях одной из бесчисленных лестниц, опутывающих Залы.

Аллор усмехнулся в ответ:

Хотя сам-то Господин-Учитель с тобой по палантиру долго ругался.

Курумо нахмурился. Потом спросил:

Так чем же ты, будучи назгулом, помог Светлым? Вопрос о том, как вообще майа мог стать кольценосцем, он решил оставить на потом: и так голова кругом идет.

Так, немного: там предупредил, сям пугнул, где-то внимание отвлек. Не мог же я сам Кольцо истребить.

С чего это ты вдруг таким дивным стал?

Пока оно существовало, никто из нас не мог покинуть Арду.

Аллор встал:

Ну что, пойдем?

Куда? слегка насторожился Курумо.

К нам. Выпьешь чего-нибудь, развеешься. К тому же есть корыстный интерес я для Ауле эскиз набросал и бутылку хорошего вина у Мелиан добыл, заодно возьмешь, занесешь ему, хорошо?

Курумо пожал плечами почему бы и нет? Потом спросил:

А где же вы в Залах обитаете это ведь не для живых?

Отчего же? Мелькор вон аж целых триста лет прожил.

Что?! майа остановился, как вкопанный. В его камере? В таком месте?

Место это только место. Отношение к нему и, соответственно, условия пребывания там сильно зависят от памяти, с ним связанной...

За разговором они подошли к двери, ведущей в недоброй памяти зал, ставший домом для сумасшедших майар.

Аллор приоткрыл дверь:

Эльди, ты не спишь? У нас гость.

Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро... послышался чуть заспанный девичий голос. Впрочем, эта мудрость весьма относительна, добавила его обладательница. Зашуршала ткань.

Входите! раздалось из-за двери минуту спустя.

Переступив порог, Курумо с удивлением воззрился на хозяйку, облаченную в полупрозрачную сумеречно-серую ночную рубашку, расшитую по вороту и подолу желтоватыми ирисами. Впрочем, большая часть фигуры тонула в пушистом темно-зеленом платке. Курумо представился. Любезно улыбнувшись, она грациозно указала ему на стул.

Это еще сокровище откуда? мысленно обратилась она к Аллору.

Да в Залах с ним столкнулся.

Ну и шел бы он...

Что его, прямо с полоборота посылать? Нет же явной причины. А истинную причину стоит ли объяснять?

А зачем объяснять? Может, ты не в духе...

А мне кажется, неплохой повод разобраться, что за тип.

Интерес собачий!

Знаешь, по-моему, многое несколько сложнее.

Да уж по-простому здесь как-то вообще не бывает. Но ты прав. И уж точно не нам его судить не зная точно. А то и в тебя можно камень бросить.

И еще какой! Аллор усмехнулся, прервал мысленную связь и покосился на гостя не поймал ли что-нибудь. Тот не заметил его взгляда пристально смотрел на кольцо в стене.

В кольцо был вставлен факел, а над ним расположилась некая конструкция, на которую очень удобно было ставить чайник. Туда его Аллор и водрузил, пока Эльдин доставала чашки. Кинув взгляд в сторону Курумо, она поинтересовалась:

Может, что-нибудь покрепче?

Майа как-то слишком поспешно кивнул. Зеленоглазая майэ достала с полки пузатую бутыль с настойкой. Мелиан в настойках толк знала и с подопечными знанием и результатами его применения делилась щедро. Налила в кубок густо-фиолетовую жидкость с пряным, хищным, чуть сладковатым запахом.

Что это?

Одни милые цветочки не помню, как их зовут.

Ну что, с возвращением? поднял бокал Аллор.

Можно и так, Курумо залпом выпил.

Ничейные майар, слегка пригубив и посмаковав букет, отставили зелье впрочем, постаравшись сделать это потактичней.

Ауле все о тебе говорит заждался, Аллор плеснул еще в кубок Курумо.

Правда? глаза майа чуть оживились, но сразу потухли, став непроницаемыми. Ну, что же... Это честь для меня я же его ученик и майа...

Лучший, тихо подсказал Аллор.

Искуснейший, отрезал Курумо, опорожнив кубок. Лучший Гортхауэр.

И покосился на бутылку небезрезультатно: ему налили.

Темп Ауле мысленно бросил Аллор подруге. Та чуть заметно кивнула. Великий Кузнец пил по-черному, как это называлось в Средиземье, отвлекаясь, по его же словам, от бессмысленности существования. Похоже, Курумо некогда был его главным собутыльником.

А вы похожи, задумчиво протянул Аллор. Я было подумал в первое мгновение, что это он, Гортхауэр, в Залах как-то очутился.

Кто, мы?! кубок дрогнул в руке Курумо.

Не мы же. А что? ничей майа сделал удивленно-наивные глаза. Ты же тоже произведение Мелькора.

Я майа Ауле!!!

Сейчас конечно. А что ты так нервничаешь? Об этом большинству в Валмаре известно. Ты и не похож на Ауле.

Ну и что? Какая разница чей? Ауле воспитал меня. И никогда от меня не отрекался. И не прогонял... Курумо судорожно сглотнул, словно ему не хватало воздуха. Одним духом осушил очередную порцию.

Я ему никогда нужен не был ни знания, ни умения, речь майа убыстрялась, он словно захлебывался словами, давился ими. Над чашей этой проклятой Эру знает сколько сидел. Да видел я, что чего-то не хватает, думал, подскажет, научит тому, что Ауле дать не мог, его что-то удерживало, а этому кто указ?

Аллор с Эльдин незаметно переглянулись. Месть, мысленно отметила Эльдин. Аллор полуутвердительно вскинул брови.

Из-за орков разозлился...

Майа, похоже, уже не обращал внимания на случайных собеседников. Или счел, что в компании бывшего назгула можно не стесняться в выражениях? Хотя не те ли, кто перешел на другую сторону, наиболее рьяно соблюдают все, что только можно представить, пытаясь стать своими? Ему ли не знать? Но его уже понесло. Многое он даже Ауле не рассказывал: не хотел мучить того невольными сравнениями, да и больно было говорить и вспоминать, что выгнали. Не приняли.

Видите ли, не тому учу! А чему? Они же воины их травоядными не сделать было. А возиться с ними никто не хотел. Гортхауэру, видите ли, противно было. Он эльфов тому же учил так это можно... Конечно, Мелькору, Курумо с видимым усилием произнес имя, Гортхауэра хватало за глаза и за уши. Еще бы, он творец, а я ремесленник! майа скрипнул зубами. Ему и говорить со мной не хотелось, чуть что, к эльфам отправлял: у них, мол, спроси...

Внезапно, словно очнувшись, Курумо обвел глазами залу. Посмотрел на майар.

Зачем я вам все это говорю? Впрочем, какая разница? Донесете? А сам-то? Грехи замаливал, когда помогал Кольцо уничтожить? Просто уйти как же так дверью хлопнул, чтобы в Валиноре слышно было...

Да, я отомстил, недобро усмехнулся Аллор. Хотя все же в первую очередь хотел освободиться. Если бы этого можно было достичь, не руша Мордор, я не стал бы идти на крайности.

Скажите-ка, благоразумный какой! Как будто все в твоих руках. Как будто можешь предвидеть, что будет потом. Что придется сделать и чем платить.

Вот я и не рассчитал...

Не рассчитал... А я думал, что так?! Ауле бы заставили и... Курумо резко прервал себя, тряхнул головой, словно отгонял ужасное видение.

Вот как? Аллор внимательно посмотрел на гостя. Тот затравленно молчал, как будто сболтнул что-то лишнее.

Зачем вы... прошептал Курумо. Впрочем, неважно вам или кому еще. Что сделано, то сделано, и исправить ничего нельзя. И мне уже все равно. Раз вернулся... А ты думаешь, Мордор разнес, в Валинор попал, так можешь сидеть спокойно, репутацию на эпоху вперед наварил? Тебе ее укреплять и укреплять. Еще неизвестно, чего от тебя потребуют, чтобы убедиться в искренности твоих намерений. А своим никогда все равно не станешь. Будешь искать забвения и не обретешь его. Лориэн не поможет.

А я и не ищу. И своим стать не пытаюсь тут уж как выйдет, ответил Аллор.

А куда ты денешься?

Никуда, но это не имеет значения.

Да, действительно... Разве что... В Бездну, тихо проговорил Курумо. Надо было все же уйти...

 

* * *

 

Бездумно переставляя ноги, помощник Ауле брел по направлению к отрогам Пеллор, пробираясь сквозь сплетения камней и корней.

Лориэн остался далеко позади пушисто-игольчатый сумрак словно все еще щекотал висок, и рассеивались, таяли под ярким солнцем обрывки навеянных грез. А вместе с ними растаяли смягчившие жгучую память последних дней покровы, которыми Ирмо заботливо укутал сознание. Не помогли они стоило покинуть Сады, как кошмар навалился с новой силой. И куда теперь? Только не к Ауле, ибо никогда больше не смогут они встретиться взглядами боясь увидеть в глазах друг друга все тот же морок если бы морок!

Забвения Ирмо дать не смог а меньшее уже не поможет. Даже если бы он и сумел заставить забыть то стоит ли существовать дальше, непонимающе ловя обращенные к тебе взгляды от жалеющих до брезгливых... Нет, возвращаться нельзя. Но можно уйти просто уйти, может быть, не найдут, да и кому он нужен, кроме разве того же Ауле, сломанный инструмент, отслуживший свое? А Ауле поймет. Должен понять. Зачем ему в чертогах бездумный истукан с застывшим в прорезях глаз стылым огнем...

Горы были все ближе, словно горизонт, причудливо прогнувшись, вскинулся навстречу. Над ними, в вышине, еле различимые глазами, парили орлы согласно эльфийским легендам свидетели Манвэ. Соглядатаи, если сказать проще. Впрочем, вряд ли им было дело до бескрылых... Но Курумо отступил в тень на всякий случай, подивившись невесть как сохранившейся предусмотрительности и способности замечать окружающее. Оглядевшись по сторонам, он шагнул в ближайший тоннель, уходящий, судя по всему, к самым корням горы. Под ногами струился ручей, деловитым шорохом нарушая величавое молчание камня. Вскоре проход стал шире, превратившись в пещеру, где каменные потоки вечно стекали с потолка навстречу бьющим из пола каменным же фонтанам. Сквозь пролом в стене пробивались солнечные лучи.

Присев на обломок скалы, Курумо прикрыл глаза. Мысли медленно гасли, словно увязая в густом и неподвижном воздухе. Неожиданно пришло неясное, смутно знакомое ощущение на фоне незаметно соткавшегося покоя. Так уже было, причем давно. Наверное, это просто горы Ауле говорил, что они помогают обрести цельность. Проясняют душу. Берегут, наконец. Как... как дома. Вот оно. Поэтому и хочется сидеть тут бесконечно, слушая воду и глядя на блики, скользящие по стене в такт застывшей песне Ауле. А вообще-то горам, наверное, наплевать, что происходит вокруг и, тем более, с забредшим в их недра путником. И хорошо оказывается, такое возможно покой безразличного одиночества. Как спокойно может быть, когда никому до тебя нет дела. А Ауле?! Не думать об этом, а то не выдержать будет. Надо потерпеть, а потом все уладится.

Блики исчезли со стены, он приблизился к пролому, пытаясь понять, что произошло, и разгорающийся закат плеснул в глаза остывающей лавой. Пламя залило глазницы, и память вышла на очередной круг, сметая едва сгустившееся подобие покоя, а потом почудился властный зов. Он был подобен упруго натянутой нити, она влекла за собой, обвивая подобно паутине, уводя от реальности.

Он потянулся следом, откликаясь на призыв, глуша тревогу, мешающую раствориться в оплетающих душу нитях.

Сознание раздваивалось, часть его готова была следовать в неведомое, а другая желала бежать от этого, быть, ощущение покоя пропало, он цеплялся за оставшуюся в нем искру тепла, стараясь сберечь ее от липких щупалец.

Память меркла, туманилась, теплая искра противилась паутинным объятиям, он прижался к ней, уже страшась отдаться во власть упорно влекущей нити, когда послышалось слово, словно кто-то шепнул, холодным дыханием обжигая затылок: Бездна.

Диким, нестерпимым страхом повеяло от этого звука. Забвения там и быть не могло, покоя тем более, но сил вернуться, вырваться не осталось.

Тот, кто был сотворенным Мелькора и учеником Ауле, бездарный творец и искусный исполнитель, тот, кого больше не было, повис над, или перед, или в всепоглощающем Ничто, хрупко, зыбко балансируя на самом краю, и замер, а подлое сознание не желало меркнуть...

 

* * *

 

Ты что?! Аллор приподнялся из-за стола, Эльдин положила руку ему на плечо. Зачем? Это же конец...

Ты-то откуда знаешь? мрачно взглянул на него майа Ауле. Я сам не знал, пока...

Что пока? бывший кольценосец, казалось, пригвоздил взглядом Курумо к креслу.

Ничего. Тебе-то что? огрызнулся тот. Когда-нибудь да уничтожила бы. Так нет... А ты и не суйся, и не спрашивай: живешь и хорошо. Я тебе такого не желаю и никому не желаю.

Вот спасибо, криво усмехнулся Аллор. Учини он Курумо допрос с пристрастием, вряд ли можно было бы узнать больше. Разрозненные сведения собирались в картину, которую цельной назвать можно было бы разве с иронией, но достаточно полную. Эльдин сосредоточенно уставилась в бокал.

Только опоздал ты немного со своим пожеланием: побывать там я уже успел.

Хмель или его подобие мигом вылетели из головы Курумо.

Как? Когда? запинаясь, пробормотал он.

Было дело. Так я и стал майа, между прочим.

Вот и не нарывался бы... Курумо, похоже, потихоньку приходил в себя.

Я бы тебе посоветовал то же самое, в тон ему ответил Аллор.

А что мне? Чего еще мне бояться? Какого наказания?

Может, не будем развивать тему? пискнула нервно Эльдин.

Отчего же, мрачно улыбнулся Курумо, раз такой разговор вышел? Что, в Бездну ту же спихнуть постараются? Ну так когда-нибудь уничтожит какая разница, где помнить? В Пустоту отправят к Мелькору? Так по крайней мере оттуда он меня не прогонит придется ему меня выслушать, а может бывают же чудеса и понять. Не простить таких чудес не бывает. И ладно. А оставят жить... Что же я и так живу.

Да, за себя ты не беспокоишься... А за Ауле?

А что Ауле? Если ты думаешь, что он живет, то глубоко заблуждаешься. Он перестал быть собой... Так что ни мне, ни Ауле больней не будет. Знаешь, мертвецам не свойственны живые ощущения...

И мертвецов можно допечь, зло бросил Аллор.

А стоит ли? От этого не им хуже...

И ты мне говоришь о страхе? взглянул на него Аллор, покачав головой.

Да. Но не за себя, а за нее она-то еще живая, майа кивнул в сторону Эльдин.

Не более, чем он! подала голос майэ.

И не менее. Каждый из вас не один. И на что готов пойти ради другого? На ложь? Убийство? Предательство? Сможете ли вынести разлуку?

А кому это вообще нужно? пожала плечами Эльдин, впрочем, слегка побледнев.

И, собственно, за что? добавил Аллор.

Найдется, процедил Курумо. Хотя бы за то, что тут с вражьим отродьем пьете, неизвестно чем в Средиземье занимавшимся.

Ну раз уж найдется, то не все ль равно тогда, за что и как?

Вы что, совсем вразнос пошли?

То есть?

Ну... так... Курумо взмахнул рукой, чуть не сбив кубок со стола.

Что ты, разве мы похожи на ниспровергателей основ...

Или на разрушителей...

Вот-вот. Ничего такого мы не делаем.

И замечательно...

Слушай, а что ты так за нас беспокоишься?

Не валмарские вы, слово валмарские Курумо произнес с непередаваемым выражением.

А какие же? сделали недоуменные лица недомайар. Уже полгода здесь живем.

Удивительно, как вы за это время ни во что не вляпались!

А почему это мы обязательно должны во что-то вляпаться? возмутились они.

Талант у вас к тому явный!

Вот еще! С чего ты взял?

А как же: в назгулы попал, с Сауроном разругался вдрызг, загремел так, что все человеческое утратил...

А в Валиноре очутиться это тоже вляпаться?

Все равно из вас валмарцы, как... Курумо замолчал, подыскивая подходящее сравнение.

Как валмарцы, докончили недомайар.

Да вы поняли, о чем я, нахмурился майа.

Не нервничай, улыбнулась Эльдин.

В это время на лестнице неподалеку раздались легкие уверенные шаги. Они приблизились и стихли перед дверью. Раздался негромкий стук.

Открыто! крикнул Аллор.

Дверь отворилась, и в комнату вошел Эонвэ. Дружески кивнул недомайар.

Привет, Эонвэ, заходи, чаю выпей! Аллор приветствовал герольда Манвэ как старого приятеля. Курумо всеми силами попытался скрыть удивление. Ничего себе не валмарские! подумал он.

У нас варенье есть! сообщила Эльдин.

Эонвэ виновато улыбнулся. Заметив Курумо, вежливо кивнул и ему.

Извините, сейчас не могу, герольд развел руками, я, собственно... по делу. Может, потом забегу вы дома будете?

Отчего бы и нет? А что такое, если не секрет?

Нет, то есть да, впрочем, сейчас оглашу.

Эонвэ расправил плечи, поправил плащ.

Владыка Арды Манвэ Сулимо повелевает, трое майар насторожились, впрочем, Эльдин и Аллор сохранили на лицах любезные улыбки, Курумо Аулендилу явиться в Ильмарин. Немедленно.

Эонвэ замолчал. Курумо мрачно посмотрел в его сторону. Недомайар, переглянувшись, пожали плечами. Сочувствующе глянули на майа Ауле.

Я готов, сказал Курумо, вставая.

Мне велено проводить тебя, проговорил Эонвэ, кутаясь в плащ.

Пока, ребята, Курумо обернулся на пороге и вышел. Эонвэ, покачав головой, последовал за ним, махнув рукой хозяевам.

Счастливо тебе! крикнули те вслед удалявшемуся гостю, вполне искренне желая ему, чтобы встреча с Повелителем Амана прошла без тяжких последствий.

Помолчали. Потом еще выпили и закурили.

Жалко его, шмыгнула носом Эльдин.

Да уж, не позавидуешь. Выколоть глаза создавшему, чтобы спасти от последнего падения воспитавшего... Если я правильно понял. От такого куда угодно уйти захочешь хоть в Бездну, хоть в Средиземье.

Вот проклятье! Ведь их, похоже, не случайно Ауле отдали и дело им близкое, и чтобы меньше шансов было, что все же придется на создателя руку поднять...

Похоже на то. А то отдали бы Тулкасу по логике Замысла, хмыкнул Аллор.

Да уж. Интересно все же, что Мелькор о нем думает?

Спросить, что ли, когда туда выберемся?

Думаю, ему будет, мягко говоря, неприятно беседовать об этом.

А кому сейчас легко? пожал плечами майа.

Посмотрим, нахмурилась Эльдин.

 

* * *

 

Бывший глава Белого Совета должен был предстать перед Королем. Дать отчет о своей деятельности в Средиземье на последнем этапе в высшей степени неоднозначной. Что им известно? Впрочем, Курумо было почему-то все равно. Ученик Великого Кузнеца был уверен пощады не будет. За меньшее карают в Блаженной земле Аман. Жаль, к Ауле не успел забежать. Курумо шел вслед за Эонвэ, не глядя по сторонам. Собственно, ничего нового он и не предполагал увидеть да и не хотелось.

Небольшая приемная, куда привел его герольд, была залита ровным, холодным светом. Стрельчатая дверь закрылась за спиной. Пытаясь скрасить гнетущее ожидание, Курумо замер посреди комнаты, не смея даже прислониться к стене.

И все же появление Короля было внезапным, его голос раздался из-за плеча майа ровный и безжизненный, подобно освещению чертога:

С возвращением, Курумо.

Майа обернулся Повелитель Валинора сидел в невесть откуда взявшемся изящном кресле. Завершавшие его спинку острые зубцы-лучи венчали голову Валы второй короной. Шею, как всегда, охватывало золотое колье, напоминающее почему-то ошейник собственно, его, Курумо, изделие по королевскому же заказу. Владыка, помнится, криво усмехнулся, принимая выполненную работу.

Что-то не так, о Владыка? испугался майа.

Нет, отчего же, все правильно, процедил Король Мира, знаком отпуская искуснейшего ученика Ауле, и тот почел за лучшее убраться с королевских глаз долой. Давно это было...

Приветствую тебя, Повелитель Арды, поклонился майа.

Итак, хотелось бы послушать, что происходит в Средиземье. Спокойно ли? Как дела у Белого Совета?

Все в порядке, Повелитель. Враг повержен, война закончена. Белый Совет скоро направится в Блаженный Аман.

Очень хорошо, прошелестели слова Короля. А ты, глава Совета, отчего же явился один? Да еще из Залов тебя смогли убить?

Да, Повелитель.

Бессовестно! Кто же сей негодяй? Вражий шпион?

Нет, просто предатель.

Да, сочувствую. Впрочем, никакого особого сочувствия не читалось на лице Манвэ. Борьба с Врагом нелегкое дело. Но ты знал, на что шел, возглавив Совет... Чем же ты занимался?

Изучал уловки Врага, источники его силы... голос майа был монотонен, как гудение запутавшейся мухи. Равнодушный и усталый. Манвэ насторожился: его давние подозрения явно были обоснованы.

Ну и как?

Ну и... я изучил Кольцо, понял, что им никому нельзя владеть слишком велик соблазн.

Даже для тебя? еле заметно усмехнулся Король.

Мне не удалось достать его, Повелитель. Олорин, Элронд... они решили иначе...

Как же это тебе прекословили? Главе?

Я... несколько отошел от дел, пробормотал Курумо, смятый пристальным взглядом, закрыть сознание от Манвэ у него не было сил, а тот проник в мозг, бесцеремонно разглядывая тайники памяти.

Ах, отошел? Чем же ты еще занимался, позволь узнать? это звучало уже просто издевательски. В то время, как даже некие приспешники Тьмы, покаявшись, помогли силам Света одержать победу, и это лишь подтверждает Замысел, открывший, что и достояние Врага обратится против него, ты ушел от борьбы?! Может, тебе и судьбы Средиземья стали безразличны?

Но я...

Курумо осекся Манвэ лениво просматривал его мысли словно вполглаза перечитывал надоевший роман.

Вот оно что... орки, значит. Для чего это ты с ними возился?

Хотел вернуть их Свету, отпираться было бесполезно, Курумо хотелось лишь одного: чтобы этот допрос закончился неважно чем.

Можно подумать, они к нему когда-либо имели отношение.

Страх сделал их такими... Потом война.

Горе побежденным противникам Замысла и тем, кто в этом Замысле вообще не числится.

Но все же, в конце концов, свершается во славу Эру...

Все свершается, но не все Его радует в процессе свершения.

Но... Владыка...

Четвертую эпоху уже Владыка! Уж не собирался ли ты с их помощью захватить власть? Засел в Ортханке и думал, удастся отсидеться? А Олорин у тебя там гостил, надо полагать?

Олорин... он был в опасности.. За ним следили.

Оригинальный способ спасти от преследований. А за тобой нет? Интересно, почему?

За мной тоже, только Ортханк Врагу не по зубам был. Вот уж кто, кстати, не мог представить, что с орками можно не ради войны возиться, так это Саурон, майа поперхнулся, чувствуя, что сказал что-то совсем уж не то. Чуть ли не сравнил... То есть фактически поставил рядом... Гортхауэра и Короля...

Манвэ жестко усмехнулся:

Ах, конечно, что это я, ты же так предан Светлому делу и доказал это неоднократно... Глаза майа непроизвольно сузились. Впрочем, милость и доверие заслужить нелегко, а потерять проще простого. Так что собственно, не мне тебе объяснять. Ты же, похоже, жить собираешься.

Я уже давно мертв. И выбрал отсутствие выбора, резко выдохнул Курумо, сам недоумевая, как это у него вышло. Неважно. Пусть делают, что хотят. Боль и смерть (даже если неоднократные) это только боль и смерть. Не страшнее жизни.

 

* * *

 

Представление под названием поединок завершилось, и руки Черного Валы устало легли на наковальню. Отзвучали слова приговора, и Ауле, обморочно бледнея, поспешно заклепал оковы. Цепь зашипела, как сытая змея, поглощая остатки сил мятежника. Кажется, все...

Курумо не мог отвести взгляд от Мелькора, его словно парализовало. Не выйти вперед, не защитить все решено заранее, он ничем не сможет помочь. А Ауле вот он, рядом, и ему еще можно навредить он остается в Валиноре. Мелькор не смотрел в сторону сотворенного наверное, так правильно, но вместе с тем Курумо безотчетно, до безумия хотелось взглянуть в его глаза увидеть их еще раз. Последний. Черный Вала встал с колен, направился к выходу, и тут вновь раздался голос Манвэ отрешенно-мертвый, словно клинком по хрусталю провели.

Слова отказывались обретать смысл, оставаясь цепочкой режущих, скрежещущих звуков, а потом вдруг стали невообразимо понятными, четкими, как предгрозовые тени. И недоступными для сознания.

Исполняй! глухо, тускло выдыхает Король, застывая, как ледяная статуя.

Мелькор слегка откидывает голову, прикрыв глаза, а Ауле, замерев на мгновение, простирает в мольбе руки, что-то бессвязно вскрикивая, и, бледнея, вдруг рушится на пол, как обвал, сжимается в комок... Он корчится, и пальцы беспомощно цепляются за воздух, словно из последних сил борется Вала-Кузнец с чем-то невидимым, а силы тают. Неожиданно тонкое Не-ет!, переходящее в хрип. Не буду... шепчет он, судорожно стискивая ладонями виски, в то время как неведомая сила скручивает его...

Сам не зная, как это происходит, Курумо делает шаг вперед.

Позволь мне, Владыка! произносит чей-то сорванный голос. Еще шаг и майа замер посреди чертога, осознав, что голос принадлежал ему, осознав, о чем этот голос просил...

Он смутно различает короткий кивок Манвэ, успевает заметить, как навалились на Черного Валу Оромэ и Тулкас, прижав его к наковальне. Еще шаг, как по натянутой над пропастью нити где-то далеко внизу распростерлось безжизненно изломанное судорогой тело Ауле. И еще шаг все исчезает, остаются лишь глаза Мелькора, впервые с тех давних пор вперенные в него, полные ужаса и горечи, глядящие в некогда сотворенную им душу...

Рука сама берет раскаленный прут, но боли он почти не чувствует, точнее разве это боль? Боль будет чуть позже, уже скоро. Очень скоро. А потом его не станет как только руки исполнят должное. Главное, чтобы они не дрожали. Чтобы не дрогнули. Быстро: двойной молниеносный удар. Курумо уже нет есть раскаленный кусок железа...

Глаза Мелькора близко-близко. Исполнить.

Он безотчетно коснулся лба Валы сам не зная, зачем. Впрочем, тут же понял, что иначе не может эту боль они примут вместе, разделив. Этого не отнять никому, даже... Мелькору.

Загородить лицо от чужих взглядов: никто, кроме него, Курумо, не увидит последнего взгляда сотворившего перед тем, как их связь прервется.

Рука бездумно совершает краткое, точное движение, и глаза с оглушительной болью заволакивает рдяная пелена, подобно раскаленному металлу, заливая мозг через отверстия глазниц. Пламя рассыпается роем искр, словно на тлеющую головню сапогом наступили.

Майа отступает, оборачивается, и теперь уже все видят глаза с поселившейся там пустотой дело сделано, приговор исполнен, орудие сломалось. Курумо больше нет...

 

* * *

 

Манвэ как-то странно взглянул на майа:

Нет, ты будешь жить. Выбор сделан. Ты будешь жить и помнить. Всё. Как все. Всегда. Ступай, майа Курумо, глава Белого Совета твой неоценимый вклад в дело спасения Средиземья оценен по заслугам. Иди, Ауле ждет. Когда понадобишься, тебя вызовут.

Владыка взмахнул тонкой холеной рукой, давая понять, что аудиенция окончена, и отвернулся, не реагируя на то, как полыхнули темным пламенем глаза подмастерья Великого Кузнеца. Коротко поклонившись, тот быстро вышел из комнаты. Младший брат Властелина Тьмы с мрачной ухмылкой проводил взглядом младшего брата Темного Властелина. Не стоит упускать его из виду впрочем, какая разница? Он действительно мертв. А кто жив? Ау, есть кто живой?..

 

* * *

 

Курумо вышел из приемной Короля Мира оглушенный и словно оплеванный. Вещь, инструмент, исполнитель!!! Будешь жить и помнить как все. Всё. Непереносимо близко сине-стальные глаза. Что он, Король, знает о Памяти? Что понимает? Ту боль? Ужас? Безысходность? Что он мог чувствовать тогда он, подобный алмазному кристаллу? Только презирать умеет всех и вся. Бессильный гнев душил Курумо. Кто он против Повелителя Арды? Слабый может только пресмыкаться. И ждать. Выжидать. Того единственного, почти несбыточного мига, когда сможет нанести ответный удар. Надо превратиться в согнутый лук натянутый лук. А терпения ему не занимать. Чему-чему, а этому выучился. Значит, к Ауле милостиво отпустил что ж, спасибо, Владыка.

Майа приблизился к Кузнице. В окнах горел слабый свет. До слуха донесся привычный грохот молота, снаружи, впрочем, еле слышный. Курумо ускорил шаг. Вот и дверь. Уже различим хлюпающий свист мехов, надрывный шип раскаленного металла. Пришелец осторожно толкнул дверь и проскользнул в образовавшуюся щель. Он не успел поклониться Ауле услышал шорох, успел оглянуться раньше и подхватил готового согнуться перед ним Ученика. Его ученика, Илуватаром данного. Что ж, не имеешь смелости быть собой и творить, как хочешь будешь строить свое счастье на горе других. Мелькора потеря ему дар. Только радостно ли от того? Нет места, нет покоя нигде его приемышу...

Опять вернулся. В который раз? Теперь из Средиземья? Один? А остальные Истари? А лицо как тогда, после приведения в исполнение приговора Эру и Манвэ... Что стряслось с ним в Забытых землях?

Ауле крепко обнял хрупкие плечи майа. Тот был словно каменный но Вала, знавший душу камня, чувствовал дрожь, словно перед обвалом.

Вала с усилием усадил не жданного уже посетителя на скамью. Махнул рукой в сторону подмастерьев-нолдор те, сложив инструмент, тихо удалились, незаметно косясь на гостя.

Наконец-то ты вернулся! Ауле вглядывался в лицо Курумо, боясь расспрашивать.

Рад тебя видеть, негромко сказал майа. Как ты, Учитель?

Как всегда, как и положено Блаженному Вале дивно, Ауле широко улыбнулся растянул углы губ. Работаем потихоньку. А ты-то как? все же не выдержал он.

Никак. То есть хорошо. Вот, вернулся.

И прямо ко мне?

Нет, был у Манвэ и у новых майар.

Эльдин с Аллором?

Ага. Они тебе что-то передать хотели, но... меня к Манвэ вызвали.

Понятно, Ауле слегка нахмурился, в глазах появилась тревога. А что Манвэ?

Что... Разнос учинил... пожал плечами Курумо.

И что еще ему надо?

Пока ничего. Если что вызовет.

Курумо сделал рукой в воздухе реверансивное движение. Потом зло стукнул кулаком по колену. Ауле беспомощно развел руками.

Ну что, будем дальше жить?

А есть другие варианты?

Великий Кузнец, не оборачиваясь, наощупь вытянул из-под лавки бутылку. Молча кивнул на полку, где стояли вразнобой несколько кубков. Курумо снял пару, Ауле протер их рукавом и разлил поровну точной рукой Мастера:

Ну что, понеслись?..

А как ты к ребятам попал? спросил Ауле чуть погодя.

В Залах встретились, в лице Курумо было нечто, не располагающее к выяснению подробностей его попадания в Мандос. Странные они не темные, не светлые. А у тебя они что, часто бывают?

Заходят. Терпения особого нет, зато идеи... Я вот эскиз от него и жду ничего, занесет позже.

А что-нибудь посмотреть можно?

Ауле достал с полки несколько набросков: легкие конструкции, асимметричные формы, заостренные контуры казалось, они просто замерзли на лету, не успев понять, что с ними произошло.

В руках у Кузнеца появилась диадема, соединенная с подобием ожерелья и сложной системой браслетов.

Помнишь, ты когда-то выбросить собирался?

Курумо с некоторым трудом узнал некогда выкованную заготовку: то, что казалось ему застывшим, зашедшим в тупик, ожило. Несколько небрежно, на первый взгляд, присоединенных элементов, связанных под причудливыми углами друг с другом, подчеркнули и словно разбудили изначально присущий этой вещи характер то, что смутно ощущал, но не смог показать ученик Ауле. Он с некоторой завистью бережно отложил украшение.

Дурак Артано, что потерял его, пробормотал он, они же оба видят Красоту. Майа вздохнул.

С такими оригиналами не враз уживешься, усмехнулся Ауле. Ты на это глянь.

Курумо повернулся туда, куда показывал взглядом Мастер, и только покачал головой в крупном горшке с металлической стружкой рос поблескивающий куст, цепляющийся шипами вороненой стали за выбоины в стене. Несколько распустившихся цветков отливали багровым оттенком остывающего металла.

Это что, живое?

Вроде того. От цветочков, правда, прикуривать можно. А еще его желательно поливать кузнечным маслом раз в неделю. Ауле грустно подпер щеку кулаком. Наверное, кусты не саламандра, пробормотал он.

То есть?

Так, ничего. Живность не может быть в огне, такого в Замысле нет. А это видимо, на грани дозволенного. По дозволенную сторону все же.

Это тоже они?

А кто еще? Так, магией баловались. То полчаса возятся, чтобы огонь разжечь, к чарам, видите ли, неохота прибегать, а то что-то вот такое забавы ради измыслят учатся, мол. Что угодно с ног на голову поставят. Он и с кольцом, поди, в свое время так же развлекался.

Курумо вспомнил приспособление под чайник и невесело усмехнулся:

Как им удается так резвиться безнаказанно?

Они, похоже, у самого Манвэ в любимчиках.

Да уж, сегодня с Эонвэ как с лучшим приятелем болтали. А вроде приличная публика...

Ауле кашлянул загнул же его Ученик.

Они долго сидели в тот вечер как когда-то. Пили, не считая в бешеном темпе как сложилось уже давно. Бывшему главе Белого Совета было о чем рассказать правда, не все хотелось вспоминать. Ауле не настаивал просто смотрел на своего ученика, вглядываясь понезаметней в точеные острые черты, ставшие резче, глаза два черных провала. Жалость и потаенная радость мешались в душе Валы: Курумо стал частью его, связь между создавшим и созданным, бывшая для остальных естественным даром (или проклятьем?), у них выстраивалась словно по кирпичику (Прямо как у людей, подумал Кузнец), и потому казалась чем-то невероятно хрупким и ценным.

Ступай, отдохни, сказал наконец Ауле, глядя на углубившиеся тени под глазами майа. Тот послушно поднялся:

Куда пройти?

Как куда? К тебе в твои покои. Домой, короче.

Курумо опустился на колени, пряча лицо за черными прядями волос.

Спасибо, Учитель, сдавленно прошептал он.

Ауле опустился рядом.

Ну что ты? и положил руку ему на плечо. Того снова била дрожь. Кузнец не без усилия поставил майа на ноги:

Спокойной ночи, Ученик.

Спокойной ночи, Мастер. Курумо, словно наощупь коснулся двери, толкнул ее и медленно вышел.

Ауле, проводив его взглядом, снова уставился в огонь, наблюдая пляску языков пламени.

Курумо вошел в комнату, отведенную ему еще в Предначальную эпоху. Дом? Да, наверное. Его книги, какие-то немногие вещи, почему-то сохраненные. На столе возникло свечение, из которого соткалась пепельница. Изящная, удобная.

Курумо невольно улыбнулся, повернувшись в сторону, где сейчас мог находиться Ауле.

Спасибо, Учитель, как можно громче и отчетливей подумал он.

Тексты и иллюстрации (кроме особо оговоренных) - Аллор, 1999-2003
Дизайн - Джуд, 2003