Пестрая Книга Арды

Глава 12.

Внезапно все пятеро почувствовали, как их сжимает и властно засасывает гигантская воронка, слабо светящийся у вершины конус. Свист на грани слышимости, подобный визгу спущенной стрелы, закладывал уши. Пустота, судорожно-липко вцепившаяся в них, отрывалась словно вместе с кожей. Впрочем, свет близился и рос, и вскоре они влетели в чертог Ниэнны и оказались по ту сторону Порога, едва не столкнувшись с Манвэ и его свитой.

Да-а, полный состав: Владыка Арды, Великий Воитель, Великий Охотник и Властитель Судеб... Это серьезно. И Скорбящая...

Намо тоскливо посмотрел на Тирзэ: Не успел? Не захотел? Так я и знал... Но я с тобой. Сначала, если что, им придется управиться со мной... Майа благодарно покосился в ответ.

Оромэ, оценив обстановку, незаметно переместился ближе к Намо. Тулкас возвышался рядом с Манвэ. Усмехнулся, взглянув на лохмотья Мелькора, на то, как пригибает его к земле Ангайнор. Еще больше позабавила Валу-воителя попытка бесплотного Гортхауэра прикрыть Учителя.

Курумо смотрел в пол, мечтая испариться. Впрочем, больше исполнителем он не будет. Ауле рядом нет, а только боязнь за Наставника и могла бы удержать вражье отродье... Или... Не думать!

Эонвэ застыл у плеча Манвэ и глушил в себе подряд все мысли, что лезли в голову, стараясь не встретиться взглядом с Аллором и Эльдин. Он был потрясен их появлением здесь и все же понимал, что было бы удивительно, если бы здесь сейчас был кто-то другой...

Манвэ устало покосился на Намо, поймав мысли Владыки Судеб. Главное не пережать. Ради Тирзэ он пойдет на многое, но... осторожней! Курумо, видно, опять выбирает... Что он решит на этот раз? Отчаянно-злое любопытство, похожее на азарт, царапнуло мягкой, холодной лапкой вдоль спины. Не хотелось бы Ауле без ученика оставлять, наглядеться же на это сокровище не может... Размышления Короля прервала глухая, тянущая тоска, тонкая, как игла, боль. Сжал тонкими пальцами запястье Эонвэ, тот еле заметно вздрогнул и замер. Без истерик! Слышишь? раздалось в сознании майа и, уже менее резко: Я постараюсь обойтись с ними помягче. Не маленькие, сами решить должны, с кем и где быть! Ответом было скрученное в ком отчаяние Эонвэ, понимавшего, что теряет тех, кто успел стать друзьями, но даже сейчас не смеющего возразить своему Вале.

Манвэ досадливо отпустил руку майа, прерывая мысленную связь. Вся гамма ощущений присутствующих, от гнева до мстительного ожидания, от жалости до обреченности обрушилась на него. Какое напряжение висит в воздухе, впиваясь тысячей мельчайших иголок... Это можно использовать, и все будет так, как он решит. Что решит? Когда сложное заклинание, отнявшее, казалось, последние силы, извлекло из-за Грани не только мятежников, но с ними и Аллора с Эльдин, что-то оборвалось внутри. Словно неожиданно ударили под ребра, лишив возможности дышать. Почему так? То есть почему он так это ощущает? Нарушили правила получат по заслугам. Какое ему до них дело? Ну почему они? Горько, как жалость в последнем взгляде Златоокого понимание на дне таких же, казалось, холодных, как у самого Владыки, глаз: Прости, Манвэ, я не хотел... Не думал, что так... И нате вам... Что они Мелькору наболтали?! Словно жгучей, липкой волной окатило, ослепив: песня, мандолина в руках... Могли ведь... Ему?! Невидящими глазами он все же поймал взгляд Аллора тот смотрел на него без страха, без вызова, немного (не может быть!) виновато... Только видно, что оправдываться он не будет. Хотя... Может и по-иному запеть... Настороженно ждущая дальнейшего развития событий Эльдин... Ну же, решай, зло обратился Манвэ к самому себе, чего встал... король?.. В мыслях недомайа кружение цвета и образов, неясная вязь, привычная завеса. Ах, так? Да это же не праведный гнев, а обида какая-то... Обижаться? На кого? Недостойно это... Просто... колет, дергает ничего, пройдет... попозже. Нельзя позволить таким... мелочам вывести его из равновесия. Неугомонная парочка! Куда он смотрел?! С их появлением все потихоньку стало вставать с ног на голову. Одно возвращение Эльдин чего стоит. Ничьи майар надо же! Срыв у Эонвэ на совести этого обладателя бурной биографии. Назгул в Валиноре! А сам он, Манвэ, лучше, что ли? Надо же, он успел привязаться к ним.

Весь Валинор знает, что Владыка им благоволит. И что еще они успели натворить, пользуясь этим?! Он упустил... Чуть-чуть ослабил хватку, самую малость раскрылся, доверился... На, получи. Чувствительный исполнитель...

А тут еще Мелькор... Манвэ взглянул на Черного Валу шрамы зажили. Исцелился? Исцелили? Волосы потемнели почти как когда-то... Мелькор, привычно перехвативший в руке цепь... Привычно? тот, кого называли Крылатый? Цепь оружие раба, каторжника... его брата... А к чему привык он Манвэ? К ошейнику, пусть золотому? Да что же это, в конце концов?!

Повелитель Валинора попытался отогнать крамольную мысль. Не время. Тяжелым взглядом обвел присутствующих. Застыли. Выжидают. Тишина стиснула виски. Сейчас...

Вот оно что... протянул Владыка, обращаясь к Мелькору. А у тебя неплохая компания подобралась. Приверженцы прибавились?..

Он повернулся к Аллору.

Так вот кого ты избрал своим Валой? Я думал, что после общения с его учеником ты искренне обратился к Свету... Манвэ смотрел поверх головы бывшего назгула. Эльдин, ты бы его хоть вразумила: натерпелась же от Тьмы... А здесь были рады вас принять, сорвалось немного тише.

Вала запнулся, одернув себя: Не смей перед ними! Они заплатят за то, что чуть не пробудили в тебе... Нет!

Спрашивай с меня... Владыка, подал голос Мелькор. Это я позвал его, связался мысленно интересно стало, кто моего майа переиграл... А они такие любознательные... Пощади их, они просто пожалели меня ну, с кем не бывает?

Пожалели? усмехнулся Манвэ, взяв себя в руки. И в ученики к тебе он пошел из жалости? Или из любопытства?

Я не ученик ему, голос Аллора прозвучал почти мягко, музыкально даже, просто... друг.

Беспомощно-ошарашенное выражение появилось одновременно на лицах Владыки Арды и Черного Властелина как они были похожи в этот момент...

Друг? Майа ни разу не обращался к нему так. Мелькору вспомнилось, как после очередного визита недомайар пытался объяснить издерганному ревностью и самоуничижением Гортхауэру (Он будет лучшим твоим учеником, а я... я больше, наверное, не нужен тебе...)

Пойми: учеников можно найти было бы что передать. А вот друзей...

А ученик не может быть другом? вскинулся тот.

Может, но друг может не быть учеником. Просто... другом. О Тьма, как это объяснить...

Манвэ приподнял бровь:

Вот как... (Друг? Конечно. Он же не ты. Кто осмелится назвать другом тебя, Владыку? Только почитать либо бояться. Но стиль надо выдерживать до конца. Победного...) Пауза чуть затянулась.

Но ты же знаешь, что они совершали преступления против Замысла и Арды и осуждены судом Круга Судеб и Эру?

Аллор утвердительно наклонил голову, при этом слегка дрогнул угол рта, придав склоненному лицу двусмысленно-ироничное выражение.

Да они издеваются! не выдержал Тулкас. Заповедь войны не заговаривай с противником. Вечно Манвэ со своими изысканиями! Похоже, тут кто-то сомневается в справедливости суда Валар и Эру. Так я сейчас объясню еще раз тогда, видно, до него не дошло!

Манвэ молчал прекрасная мраморная статуя. Действительно, зачем все это? Разобраться по-быстрому: одних назад в Пустоту, других... казнить? запереть? Все равно потеряет. Потерял. А кто тебе сказал, что находил?! Что делаешь делай скорее. Не видеть. Или покаются? Хоть для вида...

Они должны понять Отступник изгнан навсегда. Не им это менять. Даже не ему, Владыке. Кто поспорит с судом Эру? С Предопределением. Какая глупость, какая скука...

Легкий, почти бессознательный, равнодушный взмах полупрозрачной руки. Покой Валмара не будет нарушен. Скоро все закончится. Потом можно будет кого-нибудь помиловать. Тихо. Попозже. Впрочем, и это уже не так важно.

Мелькор, распрямившись, откинул волосы со лба и поудобнее перехватил Ангайнор.

Ну нет, давай уж так, как было, усмехнулся Тулкас. Причем тут цепочка? Ты меч бери. Небось, не забыл еще, как его в руках держать? Воитель покосился на Манвэ меч Справедливости с украшенной алмазами рукоятью висел на поясе Короля.

Ну, что же... процедил тот. Но не в оковах же драться. Этого не было. Тогда. Достав меч из ножен, приблизился к Мелькору.

Натяни цепь, отрывисто бросил Владыка.

Черный Вала, усмехнувшись, повиновался. Меч сверкнул в руках Манвэ, почти неуловимым движением перерубив заклятую сталь у самых браслетов. Два удара, почти одновременных. Третий взмах совсем легкий клинок ушел на несколько пальцев в глубь пола, чуть задрожав. Тулкас одобрительно кивнул.

Ну, что же ты? Испугался? обратился он к Мелькору. Может, сразу признаешь поражение целее будешь?

Усмехнувшись и пожав плечами, Черный Вала шагнул вперед и протянул руку к мечу. Вслепую? Отчего бы и нет? Попробуем. Кинулся к оружию, стараясь опередить Учителя, Гортхауэр, забыв, что он тень.

Но еще быстрее в том же направлении скользнула высокая фигура. К рукояти небрежно протянулась изящная рука. Тонкие длинные пальцы с ухоженными ногтями. Такие руки для меча не предназначены перо там, кисть это другое дело. Такими пальцами книги листать, струн касаться...

Аллор с некоторым усилием вытащил клинок из камня, взвесил на руке чуть тяжеловат. Усмехнулся.

Этот? синие глаза насмешливо блеснули.

Не надо, прошептал Мелькор, я сам. Ты не сможешь алмазы разрежут ладони...

Вот и проверю, все ли человеческое растерял.

Майа стиснул рукоять кольнуло. Ничего. Главное взять. Потом уже неважно.

Подмигнул Эльдин та улыбнулась и сощурила глаз в ответ.

Встретимся в Залах если что? Разумеется, майэ погладила висевший на поясе кинжал, если что... я составлю тебе компанию. Аллор нахмурился: Прости. Все правильно, еще шире улыбнулась Эльдин.

Манвэ слышал их мысленный разговор как и все мысли в зале.

Вот так спокойно... Словно на вечеринку собрался. Ну почему он? Друг...

Владыка стиснул зубы: теперь все. Покаяние как раз... Жаль. Остановить? И что? Ничего. Ничего... Пускай.

Вполне в состоянии сам решить недомайа всегда казался в чем-то взрослее трудно было подобрать другое определение, майар Валинора. Сам ответит. Здесь и сейчас...

Я к вашим услугам, любезнейший, светски, как на званом приеме, улыбнулся Аллор Тулкасу.

Говорил я, от этого книжника несчастного всего можно ждать, процедил сквозь зубы Астальдо.

Разгильдяя, зазнайку и неженку забыли помянуть... Возьмите меч, милейший Тулкас, а то как-то неловко будет лишить вас ваших знаменитых кулаков неосторожным ударом, нарушив эстетическую гармонию поединка...

Оромэ протянул Воителю свой меч. Чуть презрительно глянул на оружие Тулкас, привыкший доверять железным кулакам, вот еще, поединок на равных. С этим? Наглец... Придется проучить. Это будет первая смерть похоже, ступенчатую казнь дерзкий недомайа себе обеспечил. Думаешь, Манвэ тебя выгораживать будет? Как бы не так у него нет любимчиков, подумал Тулкас.

Первые удары не принесли толку его противник уклонялся едва уловимыми движениями, словно танцуя. Злость и раздражение захлестнули первого бойца Валинора. Снова удар опять ускользнул, да еще ухитрился кольнуть откуда-то сбоку. Ага, вот, кажется, задел майа еле заметно пошатнулся, дернулся угол рта... Ничего, скоро выдохнешься, не таких ломали...

Ну что ты крутишься здесь не танцкласс! Боишься, майа недоделанный? Тоже мне, черный ужас... Выпад, увертка, снова рубящий удар, опять увернулся или все же достал? Эй, это тебя, поди, в вашем нуменорском болоте так прыгать учили? Квакать, видимо, тоже... Двойной удар опять мимо да что же это?! Доквакались понравилось в валинорских волнах плескаться? Видно, до сих пор обсохнуть не можешь!

Ох, зря это он! подумал Гортхауэр не без ехидства. Говорили же: если ищешь бед на свою... голову, обругай Нуменор при нуменорце...

 

* * *

 

Они любили его. Разные в этом они сходились. Аллор не был исключением.

Ироничный циник, прекрасно знакомый с изнанкой роскошных фасадов, пресыщенный болезненно-утонченной, упадочной культурой погружающегося в тень царства, насмехающийся над его боевой славой он любил Нуменор. Связан был неразрывно. Сказал как-то: Нуменор это состоянье ума... Вернувшись после потопа, Гортхауэр знал, где найдет их впервые в жизни потерявшего власть над собой, безумным зверем воющего Аргора и этого... эстета, казалось, любовавшегося буйством стихий, только спина была неестественно прямой, а пальцы скрещенных на груди рук когтями вонзились в предплечья... Лишним почувствовал он себя тогда Владыка и Учитель...

Так что зря, ой зря коснулся Нуменорэ Вала-Воитель...

Чтобы обсохнуть... у меня было достаточно времени и идеальные условия, очень тихо и внятно проговорил Аллор.

Присутствующие не сразу поняли, что произошло, перемена казалась незаметной сначала. Просто мягкая, почти кошачья пластика уступила место танцу гибкого лезвия клинка так пляшет он в умелых руках. И какая-то неотвратимость в движениях... Страшно изменилось лицо что-то стерло с него даже неизменную, казалось бы, усмешку, оставив абсолютно ничего не выражающую маску.

Гортхауэр вздрогнул, почувствовав иное присутствие, и в то же мгновение вспомнил, узнал чье... Аргор... Как? Почему? Похоже, страшнее всего были глаза. Синий цвет сменился даже не на вороненую сталь, а черный майа помнил еще по нуменорским временам, что такой цвет не сулил ничего хорошего, нет, цвет исчез вовсе. Глаза были почти белые, как сталь особой закалки беспощадное, злое оружие изготовляли из нее...

Он, Гортхауэр, как-то видел эти глаза похожими. Причина сейчас стояла рядом, поигрывая кинжалом и слегка закусив губу. Страшно. Страх, вырвавшийся на волю, тогда он ударил Кольцом изо всех сил инстинктивно, ища защиты, не размышляя, не простить было этого липкого, осклизлого ощущения, холодным червем скользнувшего по телу, уничтожить того, кто его вызвал...

Воспоминание на миг ослепило призрачного майа а когда зрение вернулось, поединок продолжался, только вольные и невольные зрители старались сильнее вжаться в стены. И какая-то неуверенность вдруг проскользнула в движениях Тулкаса. Впрочем, очередной его удар сшиб противника с ног, но обрушившийся следом меч рассек пустоту стремительно откатившись, майа рубанул по ногам параллельно полу. Вала успел отскочить, нанеся, в свою очередь, решающий, сокрушительный удар и... всей силой и массой, в него вложенными, встретил меч там, где сердце... Вздрогнув, Воитель упал ничком, унося в себе острие, выдрав рукоять из все еще судорожно сжимающих ее онемевших ладоней, превратившихся в кровавые лохмотья. Крик-вздох забил сгустившимся воздухом горло у большинства из присутствующих, а майа, глянув искоса на покинутую Валой негодную для жизни оболочку, приблизился к Манвэ, двигаясь с небрежным изяществом. Наваждение исчезло, он снова был собой.

Так достаточно? спросил он, глядя прямо в глаза Королю Мира. Тот внутренне вздрогнул, почувствовав понимание. То самое, что заставило полгода назад потянуться к пришельцу...

Усмехнувшись невесело, Аллор привычным жестом поправил волосы, и вдруг рука, с которой кровь уже не капала, а стекала тонкой струйкой, бессильно упала сознание оставило победителя непобедимого Тулкаса.

Манвэ сделал шаг вперед, чтобы подхватить майа, но Мелькор и Эльдин успели раньше Аллор упал на руки Черного Валы. Тот осторожно опустился на пол, придерживая разом обмякшее тело, а Эльдин в каком-то оцепенении прижала к лицу изрезанные ладони ее глаза напоминали слюду. Эонвэ, выскочив из-за спины Манвэ, кинулся к ним, чуть не столкнувшись лбами с Тирзэ и призрачным Гортхауэром.

На последнего жалко было смотреть его отчаянно-недоумевающий взгляд был в чем-то страшней окаменевшего лица Эльдин.

Я должен был быть на его месте мой же Вала, мой Учитель! Просто друг... почему он?

Не ожидал: холодный, насмешливый баловень судьбы, изнеженный прожигатель жизни Аллор не мог быть таким, как сейчас... Но ведь что-то привлекло черного майа в нуменорце... А потом... идеальное оружие... Что угодно, Господин-Учитель? не поднимая глаз... Ни разу с тех пор иначе. А еще в Нуменоре выяснил, как звали Саурона в начале и не Артано. Видите ли, предпочитает имена кличкам в личном общении. И называл Ортхеннэром. Как Крылатый. Что? Неужели... Высветило вспышкой молнии нуменорец напоминал иногда, как полуосознанное воспоминание Мелькора. Как получилось, что последнее кольцо было с обсидианом? Все искал, кому его вручить. Выжидал. Дождался...

Аллор вызывал в памяти образ Крылатого но им не был. И это было кощунством, непростительным издевательством, чем-то немыслимо бессовестным, противоречивым... Но ведь не видел же нуменорец Мелькора! Сплошной бред. Дурацкий бред. Страшный бред...

Гортхауэр покосился на Эльдин. Та, словно почувствовав его взгляд, пришла в себя, выйдя из секундного оцепенения. Идиотка! прошипела она, прибавив сквозь зубы нечто неразборчивое. Расселась! Глянула на Мелькора, положившего руки на лоб и грудь раненого и вслушивающегося напряженно в нечто, ему лишь понятное.

Тирзэ, принеси, пожалуйста, воды, а ты, Эонвэ, позови Мелиан объяснишь. Ну? голос ее предательски зазвенел.

Эонвэ, покосившись в сторону Манвэ, кинулся к выходу. Повелитель Валинора не остановил герольда казалось, он не заметил его ухода. Эльдин с треском отодрала рукав своей сорочки, за ним последовал второй, и вскоре они были разорваны на полоски. Впрочем, кровь начинала сворачиваться: руки Черного Валы делали свое дело, хотя сил у того было не по-валарски мало. Майэ нахмурилась покалеченные ладони не могли быть причиной столь глубокого обморока у ее возлюбленного; при всей своей охотно демонстрируемой изнеженности он был способен вынести многое. Разрезав темно-пурпурную рубашку, на которой кровь вообще была незаметна, убедилась, что права: чуть ниже плеча на левой руке и в боку обнаружились глубокие раны. Возможно, он даже не заметил их в горячке боя... Но и это не столь опасно. Что-то еще было не так. Что-то надломилось... Как будто неясная, но ощутимая грань уплотнилась, отделяя его от... жизни? Эльдин беспомощно огляделась по сторонам. Намо и Ниэнна стояли рядом. Валиэ опустилась на корточки и вгляделась внимательно в заостряющиеся черты.

Что это? пробормотала она.

Ума не приложу, прошептала Эльдин, боясь поделиться вслух возникшим страшным подозрением. Это... она умолкла.

Тут Ирмо нужен, молвил Намо, или кто-то из его ближних... Скорее бы Мелиан добралась.

Манвэ приблизился к ним. Эльдин мрачно посмотрела на него исподлобья.

Владыка доволен? Все было по правилам?

Поединок есть поединок. Так или иначе. Только... он не должен был... Я сейчас даже не спрашиваю о том, как вы там очутились и почему, но не его же вызывали...

Не его... А кого? Мелькора, который на ногах еле держится? Или это... сокровище? она покосилась на Гортхауэра, еле заметного в блеске зала. Да какая разница теперь? Когда...

Эльди! подал голос Мелькор, оторвавшись от тщетных попыток привести Аллора в сознание. Она резко обернулась:

Что?

Эльди, с ним все будет в порядке, я остановил кровь, он выкарабкается...

Конечно... горько усмехнулась девушка, что с ним сделается? Никуда не денется. Да мы и поселились удачно ему потом далеко идти не придется... голос ее был неестественно спокоен.

Нет, что ты, он не умрет я не допущу...

Если тебе или кому другому позволят, это прозвучало достаточно ядовито.

Эльдин... Манвэ опустился рядом. Я не хотел такой развязки для него...

Не хотел... А ты не мог сделать так, чтобы до драки не дошло?

Как, позволь поинтересоваться, против правил? Против Предопределенности?

Не знаю, ты же Владыка... Эльдин откровенно дерзила.

Нечто новенькое мятежники отчитывают Повелителя Арды. Кто их лезть просил не в свое дело? А что их дело? Почему им вообще до чего-то или до кого-то есть дело? До него, например... А отдохнуть? От чего? От всего... Как же... Сейчас особенно. Когда снова надо решать. И вроде бы ясно, каким должно быть решение. Против чести? Какая тут честь? Непозволительная роскошь. Впрочем, нынешняя ситуация вполне может закончиться безобразной дракой. И сила не на его стороне. То есть ему хватит сил, чтобы со всеми управиться, но... Какой вязкий, липкий воздух... Каша лиц и мыслей. Владыка...

Владыка... повторил он вслух. Знай за веревочки дергай да не забывай трубить в дудку, под которую все пляшут. Еле заметная усмешка зазмеилась на губах Короля. Да, все должно быть по правилам. Закон и порядок. А кем-то или чем-то всегда жертвуют чтобы сохранить...

Мной, например, пробормотал Мелькор себе под нос.

Манвэ резко повернулся к нему взвихрился за спиной синий плащ:

Да, тобой, делающим все по-своему, ни с чем не сообразуясь, и теми, кто с тобой. А что с Ауле было, помнишь? он чуть понизил голос. Как же... Ты справился, так можно действовать и жить вопреки? Мы пытались по крайней мере не замечать до поры до времени. А из-за плеча смотрят и дышат в затылок: Непорядок! Владыка Арды как-то затравленно оглянулся.

Можно подумать, я и впрямь хотел всю Арту под себя подгрести... Я же пытался объяснить! Вместе мы бы...

Мы бы... От Арды камня на камне могло не остаться. Тебе-то Замысел и Песня не указ... Ты был сам по себе но твои деяния мешали их исполнению. А тебя лишь твой путь и волновал... Летал, говоришь? Творил? Я тоже когда-то... Когда казалось, что все в тебе полет и песня... Оказалось, есть и другое... Защита Мира от посягательств Диссонанса...

Почему я говорю это сейчас? Разве мне пристало оправдываться? а это звучит именно так... Перед кем? Кому, в конце концов, интересно, что тебя уже нет, и нет давно, что личина тебе привычней лица, что ты сначала искренне верил, что Песню надо защищать, а потом перестал верить вообще во что бы то ни было? Остались страх за других и презрение к ним же, не знающим... И к себе коронованному менестрелю. В Валмаре без твоего соизволения птица не чирикнет, а ты механизм, приводимый в действие лишь сигналом нарушения незыблемых устоев... А теперь, когда на Арде наконец-то должен был воцариться мир, когда Враг окончательно потерпел поражение... Теперь можно? Творить, петь, летать? Да где тебе уже... К тому же не было слова ослабить бдительность... Ложь, посеянная Врагом и так далее. И вдруг это... Сам же полез разбираться. И что теперь?

Манвэ видел обращенные к себе взгляды присутствующих, кольцо их мыслей и чувств смыкалось, ослепляя пестротой и сумятицей... Ну и Песня...

Глаза я вам колол, что ли? Выражение такое в Средиземье есть, почувствовав, как передернуло Манвэ, добавил Мелькор.

А как же? Возможно, ты не мог, да и не пытался никогда быть другим, но это не имеет значения. Диссонанса не должно было быть. Искаженный мир был бы уничтожен. Как Нуменор впоследствии. Мы должны были остановить тебя. Навсегда.

Остановить... Истребить под корень. Хоть ту же вами любимую Арту на куски порвать но чтобы в согласии с Замыслом. Не по-вашему так никому. Вы ведь всего лишь слуги Единого, вершащие Его волю, исполнители Замысла. Зачем тут понимать, чувствовать? В конце концов, та же боль это плата за попытку жить. Тебе это зачем? Глупо и опасно так ведь? Чувства мешают объективному правосудию... Мелькор невесело сощурился.

Разумеется... Только прорастают Ардой независимо от того, задумываются над этим или нет. Это плата за связь с ней. Собственно, даже если чувствуешь кого это интересует? Даже если я чувствовал все, тебе от этого легче было? зло бросил Манвэ. Это что-то меняет?

То есть? Мелькор вспомнил суд. Ненависть. Отвращение. Любопытство. Страх. Скука. Боль... Откуда боль здесь?

Ты?!

А что тут удивительного? Ты же мой... брат, Владыка Валинора равнодушно пожал плечами.

 

* * *

 

Твой брат... отвратился от Пути, предал Меня... Он не желает понять, чем грозит миру его тема... Он несет Тьму, и это опасно для всех: он не знает, не хочет знать... Неужели и ты пойдешь по его стопам?

Но... Отец... Я же верю Тебе... Свет, лучащийся, наполняющий радостью и покоем, звук и цвет. Разве может быть что-то прекраснее?

Айну Манвэ припал к коленям блистающей фигуры не из страха: просто как еще выразить преданность и доверие? Где еще может быть лучше? Лазурный поток, пронизанный золотыми лучами-нитями, влился в бесконечное сияние.

Я не отступлю, я с тобой... Эру... Я попытаюсь понять...

Твой брат... как удар бича, как прикосновение раскаленного клейма, как холодная рука, сжимающая горло, так начинался разговор. Хорошо, что ты не такой... или... нет, конечно, нет, но...

Брат Властелина Тьмы, Моргота, Врага... Второй... Созданный, потому что тот, Первый, избрал другой путь? Замена, противовес...

Ты похож на него! зло, как обвинение. Но он же мой брат... Вот именно следи за собой....

Ну и что, что связь неразрывна и нечего даже пытаться порвать ее и к чему? Видимо, это цена. Пережить то же иначе как можешь жить... Ты это он. Твой брат твоя вина. Его наказание твоя боль. Равновесие. По крайней мере, это честно хотя бы перед собой. Главное, чтобы больше ни с кем такого не случилось.

 

* * *

 

О чем он? Почему так? Зачем все это нужно было Единому? Я в Пустоте, а у Манвэ Пустота внутри... Любимца-то своего за что Единый так? Мелькор нахмурился.

Эльдин отвела взгляд. Валар непроизвольно отодвинулись. О чем они? Лучше молчать. Лучше отойти...

Но... как же... Мелькор чуть подался вперед, разговор перешел на мысленный.

А личина на что? Дело прежде всего.

Дело... Конечно, ты же меч в руках Единого...

Совершенно верно. Владыка Арды Его милостью. Исполнитель Его воли. А так незаменимых нет. Гнев Эру не знает предпочтения. Могло случиться допустим, этого ведь не может быть что я оказался бы на твоем месте...

И почему же нет? Допустим... усмехнулся Мелькор. К чему этот разговор?

Потому что я правильный. Всегда верил Единому. Знал столько, сколько Он соблаговолил мне открыть: было бы нужно открыл бы больше. Он же не может желать дурного... У меня была Песня... И ни про какую Тьму, ни про какие миры я не грезил не спрашивал, не помнил, не пытался узнать... Почему я должен был верить тебе больше, чем Ему?

Не должен. Никто никому ничего не должен... И что ты теперь делать намерен чтобы все правильно было и Замысел пребывал в целости и сохранности?

А ничего! тон Манвэ был необычно резок, сейчас в нем не было и тени обычной насмешливой вкрадчивости. Почему? Потому. Потому что с тебя хватит. Опять же, поединок закончился в твою пользу. По законам Арды ты считаешься оправданным. Так что ты свободен.

Манвэ встал, распрямившись.

Мелькор удивленно покачал головой; замер:

Как это?

Так. Допустим, потому что я считаю, что так должно.

Спасибо за милость, Владыка, усмехнулся Мелькор, нарочито смиренно склонив голову.

Не за что. Вы свободны: ты и те, кто с тобой, это было произнесено вслух.

А ты? А воля Единого? мысленно продолжил Мелькор.

Тебе-то что? Разберусь. Только прежде одну вещь попытаюсь сделать если получится. И если ты примешь это от меня.

Что это?

Что? Мой приказ мне и исправлять. У них, он кивнул в сторону недомайар, не хватило бы сил восстановить у меня, может быть, хватит. Он мне, разумеется, не друг, так, пользуется моим расположением, но... я продолжу. Из милости... язвительно выдохнул Король.

Брови Мелькора удивленно взлетели вверх. Как-то все нелогично, негладко... рваные края у этой квэнты. Опять замышляет что-то лицемерный, искушенный в интригах братец... Не может все быть так просто. Было уже показное милосердие и сочувствие, театральный суд: я решил, мы постановили... Но все же... Что-то неправильное, негармоничное прорывалось в утонченно-красивом, безупречном лице, словно в насмешку похожем на его собственное... Или очередная ловушка? Оставить в долгу перед великой милостью Владыки? Или измыслит потом нечто более страшное для остальных? Аллор и Эльдин Манвэ не простит им своего расположения, которое они обманули так или иначе... Зачем он собирается вернуть глаза если справится, а с него станет? Чтобы лучше видел, как опять гибнут те, кто успел стать близкими... Сколько можно? Ведь не умолить будет... Невыносимо... Не было выбора, не было: Учитель! (дождешься от таких!). Плевать недомайа на выбор хотел! Насмехался. Просто счел необходимым вступиться за него, Валу... Так, по-приятельски... В другой ситуации, возможно, он встал бы рядом с Манвэ... Как эта парочка умудрилась приручить его, Мелькора? Они были собеседниками. А Манвэ? Неужели и он?.. Только спасет ли их это? Какая беспомощность! Сил не больше, чем у какого-нибудь эльфа... И сейчас он, уже бессильный и неопасный, а посему (возможно) помилованный враг, примет, как подачку зрение... Владыка Арды, карающий и милостивый Манвэ примеряет одну из масок... И я призван сыграть очередную роль в его очередном спектакле? Если откажусь заставит? (Впрочем, какая глупость: от чего откажусь?) А то еще радостно оскорбится: Вот видите, он не желает иметь со мной дела, он нас видеть не желает! (Тот еще каламбур, м-м...) Враг, закосневший во зле, враг, мир с которым невозможен... Легче было бы молчать, не ввязываться в разговор... Но как? Какая безвыходность... безысходность...

Видимо, эти размышления отражались на лице Черного Валы да и были ли у него силы скрывать мысли? Манвэ недобро сощурился. Чего проще поступить так, как, судя по всему, предполагает Мелькор. Устроить ему очередную выволочку... У него есть все основания так думать: на память никто из Валар пожаловаться не мог разве на то, что слишком хороша это уже вошло в пословицу... Да, так и сделать как всегда, как ждут никого не удивлять, не разочаровывать, и Творца, если сейчас наблюдает, очень может быть, кстати, тоже. Их разговоры давно ведь уже свелись к все в порядке, все идет по плану так лучше и безопасней, чем просить помощи или совета после Нуменора это стало ясно окончательно...

Сейчас прикажет их ступенчатой казни предать на глазах у Мелькора, а его потом опять за Грань вышвырнет и пусть только кто возразит! Хотя... Внезапно вспомнились глаза Эонвэ недоверчивые, горько-непонимающие. У его беспощадного, не ведавшего сомнений герольда и помощника... Как умчался за Мелиан, стоило Эльдин на него прикрикнуть, как испереживался за них; сознание майа было как на ладони, несмотря на все его попытки хоть немного закрыться... Какая смертная тоска... Слишком много уже сделано, и ничего не изменить... Эру всемогущий сейчас эти некогда привычные слова комом застряли в горле. Не может он молиться Творцу. Как встать на пороге бездны. Мысли свивались в удушающий жгут, пустота, притаившаяся внутри с давних времен, зашевелилась, как хищник, изготовившийся к прыжку и дождавшийся своего часа. О Творец! Нет, не сейчас додумать чего же от него хотели... Хотят... Почему так страшно? Наказание? Нет, не то... Бессмысленность... Не понял? Тогда? Теперь? Или о ужас! слишком хорошо понял? Безнадежность. Холод бесконечной пустоты, вечное идиотское круговращение, перемалывающее все и всех...

Мертвость Предопределения, боль контрастов, недостижимое равновесие. Проклятие... Проклят... Не он я? Владыка проклятого мира. Не видеть его отраженного в тот жуткий миг в глазах старшего? Слишком много ты видишь... слова, въевшиеся в память с тех незапамятных времен... Создавший Тьму да не увидишь ничего, кроме Тьмы... Ослепить его, когда хотелось ослепнуть самому? А сейчас свои бы отдал: Смотри, любуйся на всю эту... сомнительную роскошь!, и уйти как можно дальше... Куда? Ирмо не поможет, Намо не укроет даже в самом дальнем и темном чертоге... Темном? Он ведь не может жить во тьме... Неужели это безумие? Но он же не может сойти с ума! Словно в тумане, взявшемся неизвестно откуда, он видел недоумевающих, напряженно застывших Намо и Ниэнну, настороженного Оромэ, недоверчиво нахмурившегося Мелькора...

Почему туман? Почему он разъедает глаза? Пыль? Здесь же нет пыли... Или слишком ярок свет? Для него? Чьи создания могут не мигая смотреть на солнце? Да и не бывает ничего слишком в Благословенной земле Аман... Что с ним? Опять, кажется, дрожат руки надо немедленно справиться с этим, они не должны видеть, неужели личина не... Какого балрога!

Что с тобой... брат? Мелькор коснулся кончиками пальцев лица Манвэ. Ты... плачешь?

Что?! Я плачу? Этого не может, не должно быть! Не пристало подобное Владыке Арды, он выдумывает, этот просто свет, пыль, дым, наконец, хотя откуда здесь дым? Стыд какой, они же все видят, завтра весь Валинор знать будет, хотя нет, он сделает так, что все будут молчать, как рыбы, впрочем, плевать, надоело все и некуда бежать, хотя... вот же рядом Дверь, там Пустота, не-Арда, не-Свет, не-Тьма как раз то, что нужно, всего несколько шагов откуда еще эта ноющая боль под ключицей что с ним? Ну же, шагни туда надо же, как больно, ничего, скоро это уже не будет играть никакой роли... Он рванулся, но что-то его остановило чьи-то пальцы впились в ткань плаща. Обернулся Эльдин. Во взгляде майэ мешались сочувствие и злость: ты что? Это разве выход? Мысли она читает, что ли? А личина на что? Позор...

Ты бы лучше продолжил, что начал... глаза человека, которому слишком плохо, чтобы он чего-то боялся...

Манвэ, словно очнувшись от морока, машинально провел рукой по лбу: да, конечно, сейчас, не обращай внимания... Он отвел глаза в сторону, повернулся к Мелькору:

Так ты позволишь?

Тот бережно взял Аллора на руки и перенес на стоящее в углу ложе. Эльдин тихо села на край.

Эльди, он, кажется, сейчас спит, это не обморок... Я надеюсь... Простите меня...

Эльди, я попробую что-то сделать... Манвэ покосился на майа.

Сначала сделай то, что собирался, проговорила майэ. Прости за дерзость, добавила она неожиданно.

Манвэ еле заметно махнул рукой.

Я же не творец уже давно... Где мне справиться? Откуда эта неуверенность? Я же сильнейший после Мелькора, разумеется, из Айнур. Но не целитель... Должен. Дело даже не в том, что это позор: сказал и не смог. Не то... Просто как бы ни был измучен и опустошен Мелькор, ничего хорошего не ждущий вообще и от него, Короля Мира, в особенности, но дать надежду и не осуществить все равно что лишить его зрения заново. Он, Манвэ Сулимо, останется палачом хотя, собственно, прошлое это все равно не изменит...

Теперь уже неважно: он больше не может... не хочет? Не будет Манвэ понял это с какой-то яростной, холодной ясностью. Откуда все же эта дурацкая, грызущая боль прорастающая все глубже сквозь него, словно корни жуткого дерева? Как тогда, давно... когда он не счел возможным загородиться от брата и от сотворенного... Да, пусть это было гордыней, чем угодно... Боль сминала, гнула, охватывала голову, стискивала клещами виски. Так некстати. Но это не должно помешать, он в состоянии справиться: Вала он, в конце концов, или нет?!

Мелькор не видел лица Манвэ, не видел и остальных он мог только смутно ощущать их, воспринимать зыбкие тени... До него донеслись отчаяние Эльдин, иная сущность, внезапно проявившаяся в Аллоре вместе с холодной яростью, тревога Феантури... И взрыв беспомощного изумления он даже не связал сразу порыв и того, от кого он исходил, разум отказывался совмещать несовместимые по всей логике и опыту понятия.

Мелькор безошибочно мог определить, где кто находится, и поэтому не отстал от Эльдин, кинувшейся на помощь другу, поняв со страхом, как трудно будет помочь выжить привыкшему к не-жизни...

А сейчас, стоя напротив давнего врага, он видел смятение и разлад, несвойственные несгибаемому Королю Мира, и... боль? Наверное, все же показалось. С чего бы?

Пальцы Манвэ ухватились за браслеты на его запястьях, разомкнули заклятое железо. Мелькор почти свыкся с наручниками, удивительно, как они вообще не вросли в кожу...

Отшвырнув браслеты в сторону, так что те разлетелись, коснувшись пола, на мелкие осколки, Манвэ коснулся рук Черного Валы. Он никогда не занимался целительством и плохо представлял, что можно сделать. Неумело, как придется отдавая силу, отчаянно подумал о ветре, его очищающем прикосновении, ласковом и сильном но откуда здесь ему взяться? И все же порыв воздуха пронесся по залу, поддерживая, участливо пытаясь забрать боль. Невидимые руки гладили волосы, словно надеясь легкими прикосновениями-взмахами побороть разгорающееся в голове пламя безуспешно, только та, внешняя, новоприобретенная боль слегка размылась, казалось, воздух вокруг чуть порозовел и мерцающим облаком вытянулся в окно. Ветер, или неужели духи ветра? Может ли быть такое? Но вызвал же Мелькор духов огня и льда? Или все же создал? А он, Повелитель Ветров проглядел? Не подумал? Ветер, воздух были стихией, массой, порывом красота и радость полета, танцующая пыль, радужная россыпь водяных брызг, трепетание деревьев, музыка, наконец его Песня, его Тема... Мелькнули, как обман зрения, развевающиеся одежды, изменчивые очертания, плавные и в то же время ломкие линии, скорее бешеные росчерки игра света и тени, мерцающие, как свеча на ветру, глаза, послышалось стоном флейты Алсулайнэ... Виски и лоб сдавило непереносимо, голову словно разрывало на части, призрачные хрупкие пальцы не могли разогнуть обруч боли... что? Обруч? Неужели это? Он знал, что произошло тогда с Ауле... Осознал, как может покарать Единый ослушников. Но Эру благ и хорошо, если остальные будут знать Его лишь с этой стороны, для них же лучше и легче, и он, Король, позаботится об этом... И что с того, что не хотелось встречаться взглядом с угасшими, безучастными глазами Кузнеца? Эру не может быть неправым Айну Манвэ верил в это, не рассуждая. Но за что сейчас? Он же Владыка, он может карать, и миловать тоже. Не может... меняться? Раскаиваться? Молотом ударила мысль иметь свою волю? Да ты же всегда знал это! Но настолько?! И что теперь? Прекратить? Это было еще сложнее. Может, он ошибается? Конечно, ошибается, он же ничего такого не сделал... Ничего такого?.. А что? Нет, просто... наверное, слишком много уходит сил на то, чтобы держаться прямо... Почему же у стоящего перед ним Мелькора на лице недоумение, он пытается что-то понять, он чувствует?

Этого еще не хватало! Моя власть, мой суд поступлю так, как счел нужным. Владыка Арды своих решений не меняет это знают все. Он не желает больше видеть эти провалы вместо глаз вот и все. Не прощение же вымаливает ни к чему, бессмысленно. Так надо. И так будет. Несмотря ни на что. Если он сломается, то Манвэ чувствовал это, знал откуда-то ему не быть. Ничем, никем. Жальче Ауле, несчастней Курумо. Лишенной чего бы то ни было личного стихией.

Собственно, почему нет? Тогда его уже ничто не будет волновать. Нет, не сейчас. Нельзя. Да что же это с ним? Нервы... Какие у тебя нервы, хоть себе-то не ври! Надо еще получше загородиться: если хоть кто-то поймет, подойдет, пожалеет (этого еще не хватало!) он дрогнет, не выдержит, сорвется, лишившись сознания и воли, он, Верховный Король Арды... А кому еще справиться с этим всем? Недоумение на лице Мелькора хуже всего. Хорошо, хоть недоумение...

Манвэ поднял руки, отпустив заживающие на глазах запястья. Коснулся прикрытых век ладони обожгло, но он уже не мог отнять рук: замкнулся круг, ничего нельзя было прервать и изменить, что-то сместилось необратимо. Теперь сосредоточенно вспоминал, вызывая в памяти образ. То лицо, каким запомнилось оно тогда, еще в чертогах Творца, когда Крылатый впервые заговорил о Тьме. Его глаза блестящие, неуловимого цвета, ярко-звездные, кажущиеся сейчас чем-то единственно реальным. Чудилось, они превратились в сияющие бездны, он падал туда, в наполненную ледяными огнями бесконечность, сквозь эти слишком много видевшие глаза. Они стали, зажглись в какой-то дикий миг озарения он понял это, словно натянулась до предела, а потом, зазвенев, высвободилась тетива и стрела ушла к цели так чувствуешь, что попал, еще не видя пронзенную посередине мишень. Не было больше ничего ни сил, ни желаний, ни памяти опустошенность. Пустота. А что еще в нем могло быть? Сила Арды? Давно уже нарушена связь такого рода, с тех пор, когда они решили: больше ни капли. Не заработали... Своя растрачена в борьбе с Диссонансом и с собой... Пустота заполняла свободное теперь место, пожирая остатки того, что было им, Айну Манвэ. Только грызущую боль, охватившую все его существо с новой силой, она не могла (или не хотела?) забрать, и только это было данным ему, оставшимся от него клочком сознания. Боль не давала забыть, кем он был и что сделал. Беспамятство не спешило накрыть милосердной тишиной дергающуюся в конвульсиях мысль вот и хорошо. Только бы не сорваться в манящую пропасть изменит, заглушит, исправит хуже небытия. Или... Оставить все так, на полдороге, и уйти? Арда, Валинор... Варда. Варда что будет с ней? Она же всегда возвращалась из садов Лориэна... Ничего, все пройдет, это не может продолжаться вечно, как-нибудь справится. С трудом решился открыть глаза зала плыла, искры вспыхивали и гасли казалось, сейчас брызнут в лицо и, попав в глаза, вопьются в мозг... Какой бред. Руки чуть заметно тряслись.

Манвэ заставил себя поднять голову и встретился с мерцающим взглядом звездных глаз, не виденным уже много эпох, теперь счастливо-изумленным, даже растерянным, они сияли, и от этого почему-то стало невыразимо спокойно, даже весело. Он стоял очень прямо, опустив, наконец, руки, и не понял, почему взметнулись испуганно-удивленно брови над яркими озерами светлого огня, медленно уходящими вверх...

Мелькор еле успел подхватить внезапно пошатнувшегося Манвэ он был в недоумении: неужели стольких сил стоило исцеление, или это притворство, дабы дать ему понять, какую великую милость оказал Король Мира бунтовщику? На какие самоотверженность и кротость способен истинный Властелин Арды? Только улыбка была странной совсем другой, может быть, что-то подобное он видел разве что в Предначальную... А глаза заглянув в них, Черный Вала едва не отшатнулся в ужасе, чуть не уронив повисшее бессильно на его руках тело он уже видел такие давно, у Великого Кузнеца, в тот день отказавшегося творить. Жутко контрастирующие с улыбкой опустевшие, потемневшие, застывшие... И все же почему-то вызвавшие мысль о небе перед грозой... Почему же он, Мелькор, ничего не почувствовал? И еще эти мелькнувшие призрачные фигуры... За них? За него? За что?

Манвэ?!..

Молчи! в еле слышном голосе те же знакомые властные нотки и (показалось?) мольба. Никто не должен знать, испугаются или... вмешаются и... Глаза мучительно сощурились, сжались кулаки. Сам как-нибудь справлюсь! Ничего не говори: я, кажется, знаю, что это...

Но за что? Неужели...

За ошибки наказывают, за упрямство и упорство в заблуждениях уничтожают. Мне ли не знать: нельзя выходить за рамки Предопределенного, нельзя противиться исполнению Замысла, не может быть двух воль все правильно, все как по нотам, при последних словах злая усмешка искривила губы Короля Мира, и тут же судорога прошла по лицу, он на мгновение зажмурился.

Я постараюсь помочь, разреши...

Не надо, переживу. Чем ты поможешь? Я сам разберусь.

Не отвергай помощь, я попытаюсь...

Нет! Разве что... попытайся... простить... Хотя что я говорю? Просто, пока я говорю то, что думаю, пока я владею собой... Я ничего не хотел знать, я был уверен, что все, что ты говоришь, ложь, гордыня, я верил Творцу и гордился Его милостью и доверием я был уверен... во всем, что делал и приказывал... сделать... вначале... верил...

Мелькор вспомнил Ауле: та же захлебывающаяся речь. Неужели померкнет сознание так же? Сейчас, когда... Или это было бы милосердием помочь уйти в безбольное бесчувствие...

Не смей! Мысли читает сейчас? Я потеряю себя. Даже не во мне дело терять особо нечего, но... во что я превращусь? Впрочем, куда дальше? Это была безмолвная речь отголосок мысли на грани отчаяния сил говорить у него уже не было...

 

* * *

 

Намо наблюдал за ними из другого угла зала. Ниэнна в каком-то напряженном, чуть ли не азартном оцепенении застыла рядом, сцепив пальцы. Когда Король Мира подошел к Черному Вале, Намо посетило ощущение, что он не должен вмешиваться. Может, это опять моя... трусость, нерешительность? Опять боюсь влезть, а потом будет необратимо поздно? Что еще затеял Манвэ? Намо видел, как тот коснулся глаз Мелькора, потом отнял руки, братья встретились взглядами, и Повелитель Валинора, стоявший как-то неестественно прямо, начал опускаться на пол, а Мелькор подхватил его... Что это? Красивый жест? Или Манвэ и впрямь не рассчитал силы? Не похоже на расчетливого Владыку. Намо хотел все же приблизиться, но наткнулся на взгляд Мелькора, в котором была просьба: не подходи... не сейчас...

Странно... Владыка Судеб пожал плечами, косясь на Оромэ и тающую потихоньку оболочку Тулкаса.

 

* * *

 

За окном послышалось хлопанье орлиных крыльев, и через мгновение в залу вбежали Мелиан и Эонвэ. Майэ выглядела необычно подтянутой и решительной такой ее не видели, наверное, с дориатских времен. Она огляделась по сторонам, оценивая обстановку. Увидев Аллора, бросилась к нему, тревожно вгляделась в бледное, становящееся на глазах все прозрачней лицо. Осторожно коснулась пальцев, выглядывающих из пропитавшихся кровью неумелых повязок.

Прижала к себе Эльдин та совсем по-детски положила ей голову на плечо:

Он, кажется, спит, но... я все равно чего-то боюсь. Нечто призрачное...

Он отвык жить. Отвык держаться за жизнь.

Мелькор сказал, что Аллор справится... должен, по крайней мере.

Надеюсь, что плохого... ему не снится хочешь, проверю?

Не знаю, может, лучше не трогать. Помоги проследить сможешь, в крайнем случае, вытянуть его, если... если будут кошмары... те... закончила она шепотом.

Конечно, Эльди.

Мелиан захотелось погладить девушку по голове, но она не решилась еще заденет непомерную гордость, свойственную всем дун-эдайн, только гордыня Нолдор была ей подстать.

Возлюбленная ее потомка... Их появление в садах Лориэна вывело Мелиан из многотысячелетней со дня смерти Тингола апатии. Людей майэ из рода Йаванны, ученица Ирмо больше не видела, потеряла навсегда ставшую человеком дочь. Они показались родными: ироничный Аллор и отчаянная Эльдин. С ними как-то сразу нашлись общие темы, к тому же ей казалось, что недомайар нуждаются в ее опеке а значит, появилась в жизни еще одна зацепка. Как это по-людски, думала она иногда. Ей порой так хотелось, чтобы ушла грусть из глубины насмешливых глаз. Впрочем, эта грусть тоже роднила во внешне блистательном Валмаре Многозвонном далеко не со всеми можно было чем-то подобным поделиться чтобы поняли...

 

Тексты и иллюстрации (кроме особо оговоренных) - Аллор, 1999-2003
Дизайн - Джуд, 2003