Пестрая Книга Арды

Глава 16.

Эльдин вернулась, не принеся от Намо никаких известий. Спокойствия это не прибавило.

– Пожалуй, я все же попытаюсь узнать, что там, – Мелькор поднялся с кресла, поправляя плащ.

– Ты так и пойдешь? – косясь на живописные лохмотья, облекавшие фигуру Черного Валы, спросила Эльдин.

– А у вас найдется что-то подходящее?

Аллор развел руками – его одежда была бы узковата и немного коротка Черному Вале.

– Может, хоть заштопать на скорую руку? – спросила Эльдин.

– Фиолетовыми заплатами? Или всех цветов радуги? – расхохотался Мелькор.

Гортхауэр решительно начал стаскивать рубаху...

– Помедленней, пожалуйста, – томно донеслось с кровати, где возлежал Аллор.

Гортхауэр обернулся на голос с непередаваемым выражением лица, обещающим стереть недомайа в порошок, но тут вмешался Мелькор:

– Ладно, суетно. Некогда с заплатами возиться. Пойду в чем есть: порванное приличней, чем зашитое. И вообще, чего мне стесняться? – Он иронично-торжественно запахнулся в плащ, закутавшись с ног до головы, и направился к выходу. В этот момент и раздался стук в дверь.

– Интересно, кого еще принесло? – пробурчал Гортхауэр, косясь на Курумо – уж не Ауле ли своего майа по всему Валмару разыскивает?

Мелькор открыл дверь и столкнулся нос к носу совсем не с Ауле. На пороге стоял Манвэ. Губы кривила привычная насмешливая улыбка, но лицо осунулось, резче залегли тени под глазами. Он вошел в комнату, и Мелькор затворил за ним дверь.

– Присаживайся, Манвэ, – Эльдин, поклонившись, пододвинула неожиданному гостю кресло. Тот уселся, положив ногу на ногу и сцепив руки на колене. Майэ подала ему бокал с вином и поставила в который раз чайник. Манвэ слегка пригубил и отставил бокал.

– Итак, – начал он, – я не знаю, к каким умозаключениям вы здесь пришли, но бегству вашему я препятствовать не буду. Возможно, это выход. А к тебе, Мелькор, просьба: майа моего, Златоокого, помнишь? Так вот, возьми его с собой...

– Куда? – недоуменно спросил Мелькор.

– Подальше отсюда!

– И?..

– И все. Надеюсь, ты сможешь защитить себя и тех, кто с тобой? От кого? Да хотя бы от меня, если... – Король Мира слегка запнулся. – Я ручаюсь за свои обещания, пока я – это я. Ты знаешь, что я имею в виду.

– Ну и куда нам податься, если все так обернется? А будем защищаться – снова будет война, и тогда на Арде камня на камне и впрямь не останется? Возьму вот и не постесняюсь на сей раз из нее кусок на собственные нужды выдрать...

Манвэ нахмурился, прикрыв глаза. Закурил, выпустив струю дыма в усеянный звездами потолок.

– Если честно, я не знаю, что делать, – сказал он. – Побег – это временный выход. Если вообще выход...

Владыка задумался. Мелькор развел руками.

– Неужели обязательно надо бежать? – подал голос Аллор. – Впрочем, как тебе удобнее...

– У тебя из-за всего этого неприятности? – смущенно пробормотала Эльдин.

– С чего ты взяла? – вскинул брови Владыка.

Эльдин пожала плечами, покачав головой.

– Глупости какие, – беззаботно махнул рукой Манвэ. – И нечего на меня виновато коситься, – усмехнулся он, глядя на Аллора. – Что вышло, то вышло. Девять бед – один ответ.

Вала отпил еще глоток и откинулся в кресле, созерцая переливы оттенков сквозь хрустальные стенки бокала.

Ему было понятно, что беспокоит Аллора: сознание майа не пытался закрыть. Раскаянием в содеянном там и не пахло. И все же Владыка понял: они не были против него – просто не желают делить мир на друзей и врагов. Их расположение и явная приязнь к нему не противоречат дружбе с Мелькором. А на предопределение и даже на Замысел им плевать. Такие уж они... Ну не будешь же злиться на сквозняк? «Ветер веет, где хочет!» – не ты ли это говорил? Достаточно, что им самим не по себе.

– Послушай, что все-таки происходит? – Мелькор уселся на табурет напротив Манвэ. – Ты говорил с Единым?

– Именно поэтому я прошу тебя заняться Златооким – лучше ему держаться от меня подальше: ни защитить, ни помочь ему я не смогу.

– А где он?

– В Ильмарин, где еще ему быть?

– Он спит?

– Сейчас да. Ты пойдешь?

– А как же? Я готов. А вы, господа майар, останьтесь пока здесь, – обратился он к остальным. Гортхауэр недоуменно взглянул на него, но, встретив решительный взгляд, промолчал.

– Мы не будем путаться под ногами, – улыбнулся Аллор. – Но если что, пожалуйста, позовите.

– Ладно, выздоравливай, – Владыка наклонился к нуменорцу и осторожно пожал забинтованную руку.

Валар скрылись за дверью.

– Так все же расскажи, если не секрет, что произошло? – попросил Мелькор. Манвэ зло сощурился.

* * *

– ...Итак, сейчас – Четвертая эпоха. Мелькор на свободе, и ты тоже свободен и волен идти куда пожелаешь.

Манвэ стоял, заложив большие пальцы за пояс, глядя на своего первого майа, сонно щурящего ярко-золотые глаза.

Златоокий приподнялся на ложе, где пролежал шесть тысяч лет, откинул со лба тяжелую темно-медового цвета прядь волос. Четвертая эпоха? Как это? Он же только что заснул. Точнее, был усыплен. Мелькнули перед ним глаза Манвэ – холодные, жесткие и все же больные, коснулась тонкая рука – и он провалился в забвение. Ничто. Ни звуков, ни цвета, ни чувств. Все было как вчера. Надо же...

Личина Короля была сделана на совесть – как всегда. То есть почти как всегда. Златоокий помнил Владыку другим, но как давно это было... А что происходит сейчас? Зачем пробудил? Затем, чтобы прогнать? Конечно, лишний он здесь... Майа вздохнул, сел. Искоса взглянул на Манвэ.

– Гонишь? Конечно, я же мятежник... – Златоокий вскинул голову, прикрыв глаза – как когда-то. – Хорошо, уйду...

Он помедлил. Куда идти? Опять – не куда, а откуда... К Мелькору? Уж не обман ли это?

– А собственно, где он сейчас? Снова в Эндорэ? Если мне будет позволено спросить, – прибавил он едко.

– Да нет, у Намо, – процедил Манвэ.

– В Залах?! «На свободе»... – Златоокий усмехнулся. – Видимо, сейчас это так называется... Конечно, коль скоро Владыка не желает... и не может видеть меня на Таниквэтиль...

– А тебя-то что здесь может держать? Ты выбрал – сознательно. Так что ступай к тому, чей путь ты избрал...

– В залы Мандоса... Спасибо, – покачал головой Златоокий.

– У тебя есть возможность составить собственное мнение о степени его свободы.

– Да уйду я, уйду... – Златоокий окончательно сел на ложе, спустив ноги на пол. – Зачем ты меня вообще разбудил? – в его голосе мелькнула злость.

– Затем же, зачем освободил Мелькора. Можешь считать это моей прихотью.

– А тогда... тоже – прихоть? – прошептал майа и сжался, словно ожидая удара.

Манвэ скрестил руки на груди, пытаясь унять дрожь. Златоокий посмотрел на него исподлобья.

– Разумеется. Необходимость. Покой Арды. Нет своих и чужих, есть согласные с Предначертанным и избравшие иной путь. И я свой – избрал, ты прав, тебе нечего делать со мной... И вообще, какое тебе дело до меня? – Златоокий устало отвернулся, вставая.

«Не распускаться. Пусть он, наконец, уйдет. Он же не сможет не вмешаться, если что-то произойдет. Не выходи за рамки созданного образа, пусть думает о тебе что угодно – лишь бы шел отсюда подальше. Мало Эонвэ? Что же он медлит? Наорать? Вытолкать взашей? Глупость. Выдержать, не ввязываться в разговор».

И не нужно, чтобы мнение Златоокого о нем менялось – надо остаться в памяти майа таким, как всегда, – чтобы и вспоминать не хотелось...

Майа наконец встал с ложа, изящным движением, так похожим на движения создавшего, поправил складки одеяния. Откинул назад волосы. Сделал шаг, еще один. Поравнявшись с Валой, твердо взглянул ему в глаза. Тот не отвел взгляд. Майа остановился.

– Ну, что же ты? – проговорил Манвэ.

– Ничего, уже ухожу. Раз уж ты так меня гонишь...

– Да, так. А как еще? – «Ну что еще ему надо? Чтобы прощения попросил? Но ведь это будет попыткой примириться, удержать – нельзя. Ну что еще ему сказать?!»

– Гоню? Просто позволяю уйти – ты же сделал это когда-то.

– Ну да... – усмехнулся майа. – Позволяешь... Разве я могу ослушаться приказа сотворившего?... Ты же... мой Вала, – Златоокий еле слышно вздохнул.

«И он – туда же, – подумал Манвэ. – Как я мог сотворить его – таким... Разрушитель... Скорее бы это закончилось».

– Да в чем дело? – не выдержал он. – Кто я тебе – после того, как вынес приговор? Что с того, что я сотворил тебя? Какое это теперь имеет значение?!

– Кто? – вскинул брови майа. – Я же сказал: мой Вала. А что из этого следует? Да ничего особенного, конечно, кроме, хотя бы... нерасторжимой связи, – он усмехнулся.

– Можно подумать, я не знаю. Но сейчас не самое подходящее время говорить об этом.

– Поздно? Ты меня своим не считаешь? Еще с тех пор? – майа зло сощурился.

«Гнать его – ни к чему этот разговор. Или... нет, нельзя».

«Зачем он – так? Почему ему надо, чтобы я ушел? Если бы просто не желал видеть – не пробуждал бы... Что же он?»

«Что же... Все тебе объясни. Может, испугается? Вряд ли. Еще возмущаться начнет, мятежник несчастный... Усыпить и отволочь к Мелькору? Пусть тот ему как хочет, так и объясняет? Совсем малодушно... А что это ты вдруг о достоинстве вспомнил? Не поздновато ли? Будь последовательным. У него и так немало оснований тебя стыдиться – появится еще одно, какая разница?»

Златоокий поднял глаза.

– Ты уверен, что так надо?

«Уверен? Сможет ли Мелькор его защитить? Ну и что, что от обруча освободился? С ним и без обруча управились в свое время. Ответственность переложить хочу, только и всего».

Майа пристально смотрел на Валу. «Разорвать связь – это хуже, чем убить. То есть жить-то потом – как? Это же невозможно... За что? Ему мало?»

«Какой абсурд...» – подумал раздраженно Король.

– Ну хорошо, допустим, не гоню я тебя, – сказал он вслух. – Возможно, это даже бессмысленно. Не пинками же тебя выкидывать, если сам не соображаешь.

– И на том спасибо, – буркнул майа, явно успокаиваясь. – Ты не бойся, глаза мозолить не стану. Но все же побуду здесь... раз уж ты сменил гнев на милость... – не без иронии добавил он.

– Вот спасибо! – фыркнул Манвэ. Болезненное напряжение, как ни странно, отпустило, хоть и чувствовал он себя сейчас последним глупцом и размазней.

– Пожалуйста, – пожал плечами майа. – Ты, конечно, без меня прекрасно обходился, но уж если разбудил... – он запнулся. «Плохо тебе, я же вижу – как тут уйдешь...» – подумал он.

Манвэ, по привычке уловив мысль майа, чуть не выругался. Начинается... Еще его в рядах соболезнующих не хватало! Все же не стоило будить. Ох уж эти Видящие – он же еще и вардино творение...

– А что с Мелькором? – спросил Златоокий, пытаясь скрасить неловкую паузу. – Он... изменился? Ты поэтому его освободил?

«Да уж, спросил так спросил. Соврать – так это на Мелькора напраслину возводить. А зачем, если до сих пор надеюсь, что удастся это сокровище к нему спровадить?»

– Ты хотел сказать – покаялся? Нет.

– И ты его просто так выпустил? А Круг? А...

– А Король пока еще я.

– Да, конечно, – Златоокий кивнул. – А почему – пока?

– Потому что пока еще никто меня от этой почетной обязанности не освобождал, – процедил Манвэ.

– А что, такое возможно? – усмехнулся майа, пряча за усмешкой настороженность.

– На все воля Единого, – не сдержавшись, елейно промурлыкал Манвэ, благочестиво закатив глаза к потолку. «Не свалится ли чего-нибудь оттуда?»

– Да, разумеется, – снова кивнул Златоокий. – А освобождение Мелькора – тоже Его воля? – невинным голосом поинтересовался он, устроившись в некотором отдалении от Манвэ.

«Ага, сейчас ему все возьми да расскажи! Впрочем, не я, так Мелькор расскажет. Или еще откуда-нибудь узнает».

– Я же сказал, – терпеливо проговорил Манвэ, – решение принял я. На законных основаниях, – и чуть не поморщился: похоже, клятый обруч опять ожил от подобной наглости.

– А Эру, значит, согласился? – продолжал майа, ничего не заметив.

– Ну, как тебе сказать... Пока нет.

– И-и... что теперь? – майа резко посерьезнел, глаза сузились и в них замелькали ледяные сполохи. Он замер, ожидая ответа.

– Я не знаю. Поэтому лучше бы ты отправился к Мелькору: Всевышний на него не смотрит, а я могу с трона в любую минуту полететь... Если мы с Единым не придем к согласию – в соответствии с Его волей... – Повелитель Валинора мрачно усмехнулся, только усмешка вышла странная, скорее – оскал... Вала не успел отвернуться.

– Что это? – Златоокий впился глазами в Манвэ. – Что с тобой?

Внезапно каким-то образом догадавшись, что происходит и кто тому причиной, он почувствовал, как возмущение захлестнуло его:

– Это же... подло! – он кинулся к Манвэ.

– Замолчи, не лезь! – прошипел тот, обхватив, не в силах сдержаться, голову руками. – Это не твое дело! Сгинь отсюда!

– Вот еще! Как это – не мое?! Я же остался и вообще... Как Он может?! – вырвалось у майа. – Тебе мало крови?! – крикнул он, оглядываясь по сторонам, словно пытаясь разглядеть кого-то в воздухе. – Ты... Ты... – Внезапно Златоокий, словно захлебнувшись собственными словами, рухнул, как подкошенный, сжавшись в комок и стиснув ладонями виски. Манвэ, скрипнув зубами, склонился к майа, словно пытаясь укрыть его, но не в силах защитить от боли.

– За что? – прошептал он. – Это же всего только майа, он не понимает, что говорит, он просто... такой впечатлительный...

«Каждый должен отвечать за свои слова, поступки и мысли», – раздался в его сознании мерный, спокойный голос.

– Пощади его, не надо!

Манвэ упал на колени, чувствуя, что готов каяться, молить о прощении, пообещать сделать все, что от него потребуют, отречься от чего угодно, только бы... Встала в памяти с болезненной ясностью картина: конец Предначальной эпохи, Круг, Мелькор на коленях, протянувший к нему скованные руки... Резко, отчетливо стало ясно: пощады не будет – бесполезно унижаться, просить о милости, простершись в алмазной пыли...

– Отчего же? – послышался тот же голос. – Я прощу тебя, снизойдя к неразумию твоему, – если впредь будешь вести себя как подобает и перестанешь упорствовать в своих ошибках, уподобляясь твоему прОклятому братцу. Ты что, разучился понимать Меня? Я же сказал – навечно! А ты что делаешь?

– Но... он же уже не опасен, у него нет сил, и – может, мы все-таки сможем договориться?

– Пока он не покается и не отречется – причем искренне, а не лживо – от своих заблуждений, пока не склонится перед величием Замысла – нет ему прощения и пощады. И не тебе менять предначертанное, которое ты не способен до конца уразуметь...

– Но... разве нельзя дать ему еще одну возможность быть вместе со всеми? Неужели он не достаточно наказан?

– Да как ты вообще смеешь со Мной пререкаться? Ты, чья власть только Моим именем держится? Получивший от Меня все милости, о которых только можно помыслить?!

– Милости... – Манвэ покрепче прижал к себе Златоокого и приподнял голову. – Спасибо... Я всегда помнил и помню о них, ибо они безмерны... – он сделал над собой усилие, чтобы не расхохотаться.

– Так слушай же, – словно не заметив этого, продолжал Единый, – ты должен вершить Мою волю. Иначе, если ты не стряхнешь с себя паутину лжи, которой, похоже, Моргот оплел уже и тебя, ты будешь наказан и низвергнешься с престола своего – а кому, как не тебе, знать, как высока Таниквэтиль, – и участь Мятежника постигнет тебя, и даже худшая – ибо ты предал Мое доверие, будучи приближен ко Мне более всех Айнур. Но вижу Я, что ты не в состоянии внять голосу разума, ожесточив сердце свое, и бесполезно сейчас разговаривать с тобой, поэтому знай – если не смиришься, то на тех, кто близок тебе, отразится дерзость твоя, те, кто дорог тебе, пострадают от безумия твоего... И будешь просить пощады и милости, но глух буду Я к твоим мольбам. Ты понял меня?

Манвэ наклонил голову.

– Не слышу – повтори.

– Понял... – процедил Вала.

– Как ты отвечаешь своему Творцу?! Повтори как следует!

– Понял... Эру Единый... Илуватар... – прошептал Манвэ.

– Хорошо, если понял. Я даю тебе возможность исправить ошибки, но не медли, иначе у тебя будут все основания проклинать свое бессмертие. Поторопись!

Обруч сжал голову нестерпимо, словно взорвавшись тысячью слепящих болью сполохов, и повисла глухая тишина, в которой болезненно гасли последние вспышки. Манвэ вдохнул поглубже и выдохнул, пытаясь прийти в себя. Вгляделся в недвижно распростертого на его коленях Златоокого – майа прерывисто дышал, глаза были закрыты, а ногти судорожно сжатых в кулаки пальцев впились в ладони. Кровь сочилась тонкой струйкой, пятная одежду и покрытый изысканной мозаикой пол. Владыка тихо выругался сквозь зубы, недобро поминая столь сильную связь, привязанность, чувства и того, кто сотворил всю эту пакость. Положил руки на лоб и грудь Златоокого, пытаясь привести в чувство – время ползло издевательски лениво, наконец дыхание майа выровнялось и он приоткрыл глаза. Попытался шевельнуться.

– Манвэ... – одними губами прошептал он. – Что это?

– Средство для охраны Замысла, – отрывисто бросил Манвэ. – Как ты?

Майа поморщился. Потом нехорошо прищурился:

– Так вот она, милость Творца? Воистину, Он благ и Его... Замысел – тоже... – его лицо мучительно исказилось.

– Заткнись! – прорычал Манвэ. – Только хуже будет! Вот так это и действует – пока охота дерзить не пройдет, – зло закончил он, погладив Златоокого по голове.

– Не пройдет... – прошипел Златоокий, но продолжать не стал, а лишь спросил: – Ты всегда знал об этом?

Вала кивнул. Майа внимательно взглянул на него, прищурив золотой глаз: было ясно уже давно, что стояло за понятием «мир и покой Арды»...

– А сейчас – из-за Мелькора? – спросил он, помолчав.

– Можно сказать и так – а в целом за сознательное недопонимание высшей воли, – усмехнулся Манвэ.

– А в чем сейчас заключается эта воля? – поинтересовался Златоокий.

Владыка пожал плечами, слегка наморщив нос и скривив губы:

– Всего ничего – чтобы я отправил Мелькора обратно, куда его уже выдворяли, и, видимо, разобрался с теми, кого он прельстил своей ложью, – с гадкой ухмылкой закончил он.

– Но Мелькор никому не лгал! – возмутился майа, словно не заметив ехидства своего Валы.

– Лгал, лгал, ему положено: он же Враг. Так сказал Эру, а он лучше всех все знает, – назидательно сказал Манвэ, доставая самокрутку, и прикурил от стоявшего неподалеку светильника.

– Неправда! – упрямо повторил майа и примолк.

– Знаешь, Златоокий, мне до этого вообще нет дела. Я не знаю, что там – за Кругом, на Путях, я никогда не видел Тьмы – той, о которой он рассказывал. Кому я должен был больше верить – ему или Творцу? Просто надоело лгать – себе и другим. Убивать. Терять. Видеть страх и слышать ненависть. И еще многое, многое другое – впустую... – Вала выпустил струю дыма в окно, стараясь не попасть в майа.

Златоокий покосился на самокрутку, но промолчал.

– Так что теперь будет? С Мелькором... с тобой?

– С Мелькором, пока я правлю, ничего не будет: такова моя Воля...

– А с тобой? – не унимался дотошный майа.

Манвэ зябко повел плечами:

– Хороший вопрос. То, что ты сейчас сподобился не только наблюдать, но и схлопотать из-за того, что у меня не хватило духу тебя своевременно вытолкать, – предупреждение. Обруч называется – в просторечии. Если не перестану... дерзить, то... не знаю. Сломает, изменит сознание, возможно, лишит памяти и воли... – «...или вообще истребит», – докончил он фразу мысленно, не желая окончательно сгущать краски. – А для начала, если не уймусь, займется теми, кто со мной! Да уже занялся! Какого балрога ты не ушел?! Довыступался... – Манвэ махнул рукой, блеснули перстни на тонких, холеных пальцах. – Может, еще что-нибудь хочешь спросить?

– Можно, я все же останусь? – скорее утвердительно, чем вопросительно проговорил майа. Потом добавил: – А что, с этим обручем ничего нельзя придумать? Сорвать? Истребить? Сжечь... – Златоокий погрузился в размышления.

Манвэ наблюдал за ним, и мысли жгли хуже пресловутого обруча...

– Может, я справлюсь. Попытаюсь. Возможно, Мелькор сможет что-то подсказать: похоже, он прошел через это. Неважно. Ты же знаешь, что я не меняю своих решений... – Вала отвернулся, не в силах смотреть в золотые глаза, сверкающие сквозь медовые пряди волос.

– И не меняй! Мелькор справился, значит, и ты сумеешь! – Златоокий тряхнул головой, на щеках появился бледный румянец. – Ты же сильнейший из Валар, из Аратар!

Манвэ невольно рассмеялся подобному восхвалению из уст своего мятежного майа – самое забавное, вполне искреннему. Златоокий с легким недоумением покосился на него. «И что тут смешного? – говорил его взгляд. – Это же правда».

Отсмеявшись, Манвэ посмотрел на майа без тени улыбки:

– Ну, спасибо на добром слове...

– А что – разве я не прав?

– Возможно. Наверное, надо верить – и все получится. «Только я давно разучился», – добавил Вала про себя.

«Надо идти к Мелькору: все совсем серьезно. Взять Златоокого с собой? Так он на ногах еле держится. А если опять выступать начнет? Или Эру захочет за мной проследить – мало ли что время дал, – а сколько? Лучше пусть майа все же спит – так спокойнее».

Впрочем, усыпить Златоокого еще только предстояло. Сделать это оказалось не просто – майа засЫпал Манвэ вопросами про всех и все. Вала отвечал, изредка хмурясь – тяжело было говорить...

– А Мелькор как?

– Как и положено Вале, две эпохи отсидевшему за Гранью. Думаю, уже пришел в себя. Сейчас, наверное, у ребят сидят, винцо попивают.

– У каких ребят?

– Есть тут такие, познакомитесь. Эонвэ даже какое-то сходство между вами углядел.

– Кто они? Как зовут?

– Аллор и Эльдин. У Намо живут.

– Новые сотворенные?

– Можно и так сказать.

Манвэ понял, что беседовать так они могут бесконечно.

– Мы пойдем к ним? Сейчас? – оживился Златоокий.

– Ну, вставай, – грустно усмехнулся Вала.

Майа попытался подняться и рухнул обратно на колени Манвэ. Клятый обруч вытянул и без того небольшие силы. Вала осторожно погладил его по голове и легко коснулся полуприкрывшихся век:

– Спи, отдыхай.

Майа дернулся было, обиженно пробормотал: «Ну зачем ты?..» – и затих, погрузившись в сон. Просто сон – глубокий, спокойный. Ни грез, ни мороков. Он повозился, устраиваясь поудобнее, положил по-детски кулак под щеку и свернулся в клубок на руках у Манвэ, как будто во всей Эа не было места надежней и уютней.

Повелитель Ветров осторожно подхватил его и перенес на ложе, где Златоокий спал последние две эпохи. Поправил подушку, потом снял плащ и укутал майа. Тот поворочался, завернувшись поплотнее, и улыбнулся чему-то во сне.

Манвэ взглянул на него еще раз и быстро вышел из комнаты. Поднявшись на одну из открытых площадок, кликнул орла и направил птицу к чертогам Намо.

* * *

Манвэ присел на ступеньку у выхода из Залов, обхватив колени руками.

– ...так что хотелось бы сплавить его под твое покровительство.

– А ты сам?

– А я буду все это потихоньку разгребать.

– Так что ты решил?

– Соберу Круг и оглашу Указ – то же, что сказал в чертоге Ниэнны. Пока все проглотят, а там... Еще с Вардой придется поговорить...

Мелькор, нахмурившись, опустил глаза.

– Где она сейчас?

– В Лориэне – отдыхает.

– Понятно, – покачал головой Черный Вала. – А ты уверен, что не хочешь менять решение?

– А тебе сильно за Грань хочется?

Мелькор поднял глаза к небу.

– Вот видишь, – преувеличенно мягким, вкрадчивым голосом проговорил Манвэ, – тебе за Грань не хочется, мне надоел этот театр... Все дракону под хвост! – Владыка закусил губу.

Мелькор неожиданно для себя обнял Манвэ за плечи.

– Выкрутимся как-нибудь. Ну что, двинулись?

Манвэ позвал крутившегося неподалеку орла.

– Сейчас еще одного вызову. – Он взмахнул рукой, и темный силуэт огромной птицы словно соткался из воздуха, снижаясь.

– Может, я сам?

– А ты сумеешь?

– Попробую. А ты?

– Я не летаю больше, – Повелитель Ветров впился заледеневшими глазами в мягкую замшу ночного неба.

Мелькор сощурился, сжав кулаки. Потом все же сказал:

– Попробуй... Тебе же даже крыльев не надо было...

В боязливом свете звезд лицо Манвэ выглядело совсем мертвым, искривленное застывшей улыбкой:

– Нет... Небо не для исполнителей...

Мелькор отвел взгляд.

– Надо торопиться, время дорого, – проговорил Манвэ тускло.

Черный Вала направился ко второму подлетевшему орлу.