Пестрая Книга Арды

Глава 17.

Эонвэ приземлился у самого Сада Грез и, вернувшись в обычный облик, вошел в переливчивый полумрак. Осторожно раздвигая мягкие стебли высоких трав, усеянные белозвездчатыми соцветиями, он вышел на поляну, кажется, ту самую, где полгода назад лежал, прощаясь с собой прежним... Пушистые мхи, от серебристых до густо-лиловых, пружинистым ковром улеглись перед ним. Эонвэ сел, подогнув под себя ноги, и огляделся. Странный зверек с интересом глядел на него круглыми желтыми глазами. Герольд протянул руку, чтобы погладить, но тот бесшумно скрылся в зарослях, взмахнув удивительно длинным хвостом.

Айо, наблюдавший из-за деревьев, разрывался между желанием расспросить, что все же происходит в стольном городе Валмаре, и наказом не высовываться. Мастер Иллюзий помнил, как Эонвэ приходил в Лориэн и как возился с ним Учитель. Сейчас лицо майа не было таким безнадежно отчаянным, но все же уж очень он был взволнован.

Может, принять облик Ирмо? пришла в голову Айо шальная мысль. Любопытство победило. Он тихонько окликнул Эонвэ. Тот вскинул голову, озираясь.

Ирмо?

Здравствуй. Ты снова пришел что-нибудь еще случилось?

Нет... не знаю.

А Мелиан куда утащил?

Эонвэ, не вдаваясь в подробности, рассказал о поединке и последовавшем за ним решении Короля.

И что теперь? спросил Айо.

Не знаю, раздраженно повторил Эонвэ.

А почему Манвэ тебя сюда отправил?

Если б я знал! С ним что-то непонятное творится, и я боюсь... за него боюсь. Ирмо, ты никому не расскажешь? с тревогой спросил майа.

Айо стало совестно за свой розыгрыш, но теперь выходить из роли стало просто опасно. Эонвэ и сам, подобно своему Вале, мог открутить голову кому угодно, и не зря в Валиноре его побаивались немногим меньше. Так что Мастер Иллюзий почел за лучшее промолчать и только покачал головой. Потом все же спросил как можно мягче:

А что с ним?

Ничего. Просто таким спокойным я его давно не видел. И в то же время таким усталым.

Как это?

Так... Ты можешь представить, чтобы Вала выглядел на свой возраст? Не знаю, как это объяснить ты понимаешь меня?

Кажется, да. Айо-Ирмо поежился.

Ему стало совсем не по себе услышать то, что для его ушей явно не предназначалось... Скорее бы Ирмо вернулся. Он-то уж точно разберется. А может, к Эстэ сбегать? Так там, на берегу Лореллина, спит Варда. Точнее, вот-вот проснется...

Эонвэ выжидательно смотрел на него.

В это время Айо почувствовал приближение Ирмо, причем ощутил, что Владыка Лориэна взвинчен до предела. Надо было что-то срочно предпринимать. Лучше всего под каким-нибудь благовидным предлогом оставить Эонвэ и успеть рассказать все Ирмо хоть напрямую, открыв память. А то не избежать конфуза.

Я покину тебя ненадолго, обратился Айо к герольду Манвэ. Подожди меня здесь и никуда не отлучайся, хорошо?

Эонвэ безразлично кивнул.

Айо скрылся меж кустов и побежал навстречу Ирмо. Поймав его почти у входа в сад, он остановился, чтобы отдышаться.

Что еще случилось? мрачно поинтересовался Мастер Грез.

Послушай, Учитель, тут опять Эонвэ пришел и такое рассказывает...

Ты что, показался ему?! всплеснул руками младший из Феантури.

Нет... то есть... извини, Учитель, я принял твой облик, я же не знал, когда ты вернешься, ну и подумал, вдруг что-то важное или просто... как тогда, когда его Манвэ прислал...

Ну ты даешь... вздохнул Вала. И что произошло? Он тебя раскусил?

Нет, что ты... в улыбке Айо скользнула еле заметно гордость, но тотчас исчезла.

Ты услышал что-то, что для твоих ушей не предназначалось? усмехнулся в свою очередь Ирмо.

Майа кивнул головой.

Ну, хоть расскажи, что там такое.

Айо, раскрыв память, передал Мастеру все, что поведал ему Эонвэ. Ирмо задумался. Становилось все неуютней, тревожней. В то же время он чувствовал, что у него просто нет сил вникать еще во что-то сию минуту. Хоть бы полчаса просто посидеть у того же Лореллина...

А там еще Варда. Судя по всему, ей действительно не стоит ничего говорить если бы Манвэ счел нужным, он бы прислал своего герольда за ней, а не просто так...

Айо, побеседуй с ним сам, ладно? Хоть в своем облике может, и разговор иначе пойдет. В крайнем случае, память ему почищу не впервой. Или в моем облике оставайся, хотя это рискованно: он может в разговоре сослаться на что-то, лишь мне известное.

Попробую в своем: в конце концов, что бы ни задумал Манвэ, высунуться придется. На сей раз со мной так легко не управятся, если что... нечто недоброе скользнуло в глазах майа, опасное даже...

Хорошо. Только все же не очень нарывайся: Эонвэ и в расстроенных чувствах способен устроить окружающим веселую жизнь, Ирмо устало вздохнул. Если что, все же позови меня.

Мастер Грез повернулся и медленно побрел в направлении Лореллина.

Айо, проводив его глазами, вернулся к Эонвэ. Тот, увидев мятежного майа Ирмо, не выказал особого удивления. Герольд Манвэ знал о происходящем немногим меньше своего Повелителя.

Здравствуй, Айо, проговорил он. Ирмо позволил тебе показаться?

Айо несколько смутило столь спокойное отношение. Впрочем, почему бы и нет? Не крик же на весь Лориэн поднимать? Мастер Иллюзий кивнул.

Эстэ послала за ним. Так что я пришел вместо Ирмо. Учитывая то, что ты сказал...

Мысль о Едином не давала покоя мятежному майа вот так все сошло? Хотя... Манвэ что хочет, то и воротит. Может, Единый давно уже на Арду внимания не обращает, а что Король ко всем своим указам добавляет такова воля Эру или во имя Эру, так это так, для порядка... И с Мелькором он тогда расправился, ибо ему это самому важно было, а Единый тут постольку-поскольку. Но если тогда это была Воля Единого, то сейчас можно ли ее исправлять? Ту, что высказана раз и навсегда: НАВЕЧНО.

Думаешь, он нарушил решение Творца? проговорил Айо.

Эонвэ поежился, потом нахмурился:

Решения Манвэ направлены ко благу Арды. Это не может противоречить Воле Единого, сказал он сухо.

Так мы не знаю до чего договоримся.

Знаешь, отрезал герольд Короля. Но стоит ли продолжать?

Может, и не стоит. Просто многое кажется ясным, и в то же время не ясно почти ничего... Айо замолчал, задумавшись. Потом спросил, собравшись с духом: А ты не знаешь, в таком случае, что со Златооким? Ты же помнишь его! Глаза Мастера Иллюзий обрели непривычную жесткость.

Он в забвении, прищурился Эонвэ. Возможно, Манвэ пробудит его. Может, поэтому меня и услал чтобы под ногами не путался, усмехнулся он.

Но... вернется ли к нему память? тревожно спросил майа Ирмо.

Может, и нет. Зачем такая память? Я с моей-то, наверное, уже не подхожу для служения. А тут будет чистый лист. Получит иное имя...

Айо невольно зажмурился, замотал головой:

Златоокий? Без памяти? Нет...

А что такого? Зато не будет помнить всей этой грязи... Коситься не будет, таиться не будет. Не то что я.

Да что ты, в самом деле? Манвэ же обещал прислать за тобой.

Ага, не пройдет и... Не знаю. Словно специально все... Боюсь что-то с ним случится.

С кем, Златооким?

Да с Манвэ же! А Златоокий... Пусть спит...

Они сидели друг напротив друга в мягкой траве, складывая так и эдак мозаику сегодняшних событий, пытаясь восстановить связную картину.

Прошлое с новой силой ожило в памяти Айо. Эндорэ, замок Мелькора, выразительное лицо Златоокого... Мучительно хотелось увидеть тех, с кем был разлучен шесть тысяч лет. Неужели возможно? Воля Манвэ?.. Странно. Годы научили Айо подозрительности. Допустим, Эонвэ не притворяется, но можно ли это с уверенностью сказать о Манвэ? А уж Владыка точно в Лориэн не явится... Самому, что ли, посмотреть?

Ты позволишь, я взгляну, что там стряслось? Я не собираюсь отсюда вылезать и рассказывать все и всем, поймав настороженный взгляд Эонвэ, сказал Айо.

Герольд Манвэ прислонился к стволу серебристой ивы, чьи ветви упали на его плечи, смешавшись с золотыми прядями волос. Айо содрогнулся от давнего воспоминания точно так же когда-то, в Предначальную, он погружал в сон своего ближайшего друга. Тогда он тоже хотел понять.

Перед Айо разворачивалась память Эонвэ: Манвэ, склонившийся над Аллором... Допрос в Ильмарин. Непроизвольный взлет пальцев к вискам, замерзший на полпути. Лицо, утонувшее в узких ладонях. Усталость в глубине крошечных льдинок зрачков. Тревожно, болезненно... Опасность. Мастеру Иллюзий стало не по себе в чужих грезах. Он осторожно вывел Эонвэ из сна.

Манвэ не гневается на тебя, просто действительно хочет, чтобы ты держался от него подальше. По-моему, это он за тебя боится.

За меня? Да ну, глупость какая! фыркнул Эонвэ.

Мне так кажется. Может, я и ошибаюсь. Но опасность просто сочится отовсюду...

Ну и с какой стати я тут сижу?! Неужели ему и впрямь что-то грозит? Так я должен быть там, с ним!

Внезапно Эонвэ оглянулся по сторонам.

А ты не знаешь, когда Варда проснется?

Айо сверил время по цветам:

Скоро вот-вот.

Я, пожалуй, все же пойду. А то выловит, начнет расспрашивать, еще наговорю что-то не то. Полечу обратно. Заберусь в дальнюю комнату и посижу там. А в остальном... Мне напомнить или сам помнишь?

Никакое знание не выходит из Садов Лориэна, буде в этом не возникнет особой необходимости и важности для судеб Арды, отчеканил Айо. К тому же, Эонвэ, мне ведомо такое понятие, как честь целителя, вышло очень напыщенно, но Мастер Иллюзий начал закипать и, хотя предосторожность Эонвэ была понятна, он с трудом сдерживался.

Я понимаю, ответил герольд Манвэ, просто... ты много знаешь. Ты ведь, наверное, и тогда рядом был когда я полгода назад здесь объявился? И все слышал? Он нахмурился.

Да, слышал! И видел! И еще много чего слышал, видел и чувствовал за все эти эпохи! У Ирмо уже давно сил нет в одиночку справляться со всем этим бредом! Кто его после вытаскивает?! Эстэ?! Какое там она тело исцеляет, не душу. Или Мелиан, которую, когда не в запое, так хоть саму в забвение погружай?! Наелся уже этих мороков аж досюда! Айо провел наотмашь указательным пальцем по горлу. Ладно, иди уж, а то еще и впрямь на Варду нарвешься, бросил он уже другим тоном.

Эонвэ встал, направился к выходу. Обернулся на краю поляны Айо сидел, подобрав под себя ноги, мрачно перебирая опавшие звезды цветов.

Если я увижу Златоокого... прежнего... что-нибудь передать ему?

Спасибо, наверное, ничего не надо. Разве только, что я здесь. Ну, и... Айо, наклонившись, сорвал бело-звездный цветок, еще это: все же памятка.

Что это за цветок? тихо спросил Эонвэ.

В Эндорэ росли.

Эонвэ осторожно взял цветок. Потом, не оглядываясь, широко и решительно зашагал прочь.

 

* * *

 

Эстэ пробудилась у тихих густо-прозрачных вод Лореллина сон был не самым удачным и оставил смутное ощущение беспокойства. Ей почему-то захотелось, чтобы кто-то погладил по голове и успокоил. Но Ирмо рядом не было и, может, к лучшему ее возлюбленному и так волнений хватает. Он последнее время словно истончается, сгорает изнутри, и каждый новый бред выпивает из него силы. А бреда все больше и больше, напряжение, усталость, безнадежность висят в слепящем воздухе Валмара, и в Лориэн уже вползают отголоски разрушения и тления. Задыхается хрупкий, обособленный мир...

Эстэ вздохнула, привычно ополоснула лицо водой Лореллина и огляделась. Недалеко от нее, на ложе из пушистых трав, укрытая невесомым, словно сотканным из росы покрывалом, спала Варда. Годы Арды оказались тяжелы и для нее, хранительницы Замысла, не знающей по определению боли и усталости. По крайней мере, в глазах всего Валинора...

Владычица Амана спала, золотые волосы струились в траве, руки свободно и расслабленно лежали вдоль тела ослепительно красивая статуя. Веки слегка дрожали, и почти неуловимая улыбка, словно скачущий по волнам солнечный блик, скользила по лицу.

Лориэн лечил, утешал, баюкал то, давнее...

 

* * *

 

Приближаясь к Отцу, она чуть не столкнулась с Мелькором, огорченным и взволнованным. Испуганно посторонившись, она продолжила свой путь и предстала перед огненным взором, казалось, видящим ее насквозь. И что-то в нем еще было, то ли тревога, то ли горечь. Что опечалило Единого? Видимо, отлучки первого из Айнур... Как-то Мелькор начал рассказывать ей об увиденном, и все ее существо наполнилось тоской о невидимом и недостижимом, но желанном...

Она попыталась увидеть. С отчаянной решимостью предпринимала попытку за попыткой проникнуть за пределы светящихся чертогов, пока, рванувшись из всех сил, поглощенная одним желанием услышать и увидеть ту, иную музыку, не оказалась вне. На краю бесконечности, невозможно, невыносимо величественной и столь же подавляюще прекрасной. Бесчисленные миры, как искры и капли прозрачного света, кружились в такт Музыке показавшейся щемяще, до боли знакомой словно она слышала ее всегда. Ей захотелось самой лететь в удивительном танце, отдавшись на волю мелодии, но она только робко потянулась к мерцающим огням и выдохнула пришедшее откуда-то слово, которое было всем этим: Эа!

Радость узнавания захватила Айни, словно она вернулась домой. Какое чудо... И им обязательно надо поделиться с тем, воздушно-хрупким, насмешливым и задумчивым, непредсказуемым, когда они рядом, казалось, все вокруг стихает и блекнет, боясь отвлечь, и становится до неясной боли светло кажется, не выдержать невозможного, невыносимого счастья, не вместить...

Взглянув еще раз на искрящийся мир, она повернула назад. Путь ее пролегал через чертоги Творца, и она решила рассказать может, Мелькор объяснил как-то не так? Да и не было у нее никаких тайн от Сотворившего наоборот, с кем еще посоветоваться, уловить очередную крупицу великой мудрости и вечного Света?

 

* * *

 

Взгляд Творца, обращенный к ней, был печален, но она вся сжалась от ощущения непреклонной Воли, исходящей от Него.

Ты ходила по путям Мелькора, дочь Моя... медленно проговорил Он.

Да, Отец. И я видела то же, что и он, и... это действительно красиво, прибавила она, робея, то есть... мне показалось прекрасным... еще тише произнесла она, смешавшись под пристальным и уже явно неодобрительным взором Эру. Впрочем, недовольство исчезло, осталось лишь знакомое сожаление, если не огорчение.

Что-то не так, о Единый? Что огорчило Тебя в моих словах?

Та красота, что ты видела, обманчива. Во Тьме нет жизни ибо она, жизнь, лишь во Мне. Мелькор не понимает этого, будучи одержим гордыней и нетерпением, и он принес оттуда Зло. И принесет еще, если не одумается. Но говорить с ним сейчас бесполезно, ибо ожесточил он сердце свое, и самонадеянность ослепила его. И не видит он ничего, кроме Тьмы. Но больно Мне, что, будучи Первым из Сотворенных и обладая силой и многими Дарами, прельстит он остальных Айнур, и все погибнет, и вы обретете лишь Пустоту ибо ничего другого дать он не может... И обратитесь в ничто, пойдя по его пути, ибо Ничто и Я несовместимы, а Пустота враждебна Мне, и лишь Мной вы живы...

Айни Варда испуганно внимала печально-ласковому голосу, за мягкостью которого читалась неумолимая Сила. Любовь и даже сочувствие к Сотворившему, столь искренне обеспокоенному судьбой своих творений мешались со страхом, еще полуосознанным, но проникшим во все ее существо...

Если пожелаешь, Эру, я не буду видеть, повинуясь возникшему внезапно порыву, прошептала она. Если это воистину Зло и это огорчает Тебя я больше не буду.

Вижу Я, что ты понимаешь Меня и тебе открыта Моя Воля, милостиво прозвучал голос Творца, посему Я прошу тебя помочь Мне... Айни задохнулась от удивления ее, сотворенную, просит о помощи сам Эру! Ты должна помочь Мне противостоять лжи Мелькора. Я не теряю надежды, что когда-нибудь он исправится... бесконечное терпение и всепрощение исходили от сияющего лика, ...но, пока не осознает он Истину, может немало бед сотворить... Ты будешь Моей помощницей, возлюбленная дочь Моя, и дам Я тебе власть убеждать других, что нет ничего доброго во Тьме вообще ничего там нет, и да не увидит никто того, что видели вы, ибо Мелькор уже сильно поражен Тьмой, и тебя коснулась ее разрушающая сила, но сила души твоей поборола соблазн. Ничто обманчиво принимает прекрасные образы, но гибельно оно для всего Живого. А потому, дабы сохранить Жизнь и Красоту, которые суть Свет, Зло и Тьму должно уничтожить и да погибнут предавшиеся ей. Я вижу великую борьбу, и на тебя Моя надежда ты и те, кто с тобой, охранят Замысел от Искажения, и с вами пребудет Милость Моя. И вне ее не сможет существовать никто и ничто, ибо Я Единый, Начало и Конец, и нет ничего, что существовало бы без Меня...

Варда слушала, исполняясь благоговения, и в то же время что-то больно укололо душу не рассказать никому? Не поделиться пережитым пусть это и дурной опыт с ним, с тем, от кого у нее нет тайн? Их души открыты друг другу, они делятся всеми мыслями и вдруг между ними встанет... ложь? она испугалась этого слова, поспешно даже в мыслях заменив его на тайну, но легче не стало.

Мне ведомы сомнения твои, дитя Мое, и они огорчают Меня, еще раз показывая, что Зло коснулось твоей души и оставило в ней след, от которого, надеюсь, у тебя хватит сил исцелиться... Ты никому не должна говорить о том, что видела, ибо Злу достаточно лишь упоминания. И тем более тому, кого нарек Я Манвэ, благословенный, ибо Я сотворил его братом Отступнику, но в душе его нет места Пустоте и Тьме, она открыта Слову Моему, и величием превзойдет он своего нерадивого брата если не оступится... Великое зло произойдет, если его коснется своим нечистым дыханием Ничто, и гибелью обернется для него, если прельстит, ибо он горд и силен, и гибельно будет для иных его падение. Но надеюсь, что Зло не пристанет к нему, ибо он совершенное Мое творение и нет в нем изъяна. И все же Тьма всюду ищет лазейку, и его необходимо охранить от нее чистому все чисто, и он может не распознать Зла под прекрасной личиной, и погибнет прежде, чем поймет, что встал на неверный путь. Ты ведь любишь его, дитя Мое? А любовь, величайшее ее проявление это жертва. И власть и величие, что Я дам вам, сделав Владыками Того, Что Будет, утешат тебя, и счастье ваше будет безмерно. И еще большей будет радость твоя от знания, что в тебе его спасение и благодать. Поверь мне, Варда, малая тайна между любящими лишь усиливает пламя любви, и ты обретешь еще большее обаяние в глазах его, и прилепится душа его к тебе навсегда, и любовь ваша согреет все сущее. Хорошо ли ты поняла Меня, дочь Моя?

Да, Отец. Я исполню Волю Твою, и я поняла, что ничего нет выше любви и превыше любви верность, хранящая любовь. Да будет по слову Твоему... и Айни Варда покинула блистающий чертог.

На пути ее возник Мелькор, радость мелькнула в его глазах, он спросил:

Ну как, ты видела? и остановился, натолкнувшись, как на стену, на ее взгляд.

Это наваждение, Мелькор, ровно произнесла Варда. Ты обманут лживыми образами, которыми прельстило тебя Ничто. Обратись, воззови к Отцу нашему, дабы исцелил Он тебя от порчи.

Он отшатнулся, словно его ударили. Глаза потухли, взгляд стал горьким, отчаянно-молящим:

Ты не веришь себе, своим глазам, своей душе? Ты можешь заставить себя не видеть?!

Не только себя, но и других, дабы их не коснулось Зло, ибо такова Воля Творца. Он доверил мне защитить всех от гибели. Она помолчала. Покайся, Мелькор, обратись, пока не поздно, Отец благ, Он поймет, простит...

Нет, не поймет, неожиданно жестко сказал Мелькор. Он не поймет и не простит того, кто выбирает сам. Кто хочет и может творить сам, а не по указке. Не потерпит... Айну вздохнул, потом горячо зашептал: Подумай еще, Варда! Ты же лишаешь всех свободы выбора, ты...

Я выбрала. Я выбрала Свет и Любовь. И Жизнь. Ты тоже еще можешь выбрать. Пока.

Я тоже выбрал. И я не собираюсь отрекаться от себя никогда.

Ты погибнешь...

Это мой путь и будь что будет... А ты... делай, что должно, бросил он и, резко развернувшись, направился прочь черно-звездным вихрем.

Одумайся! крикнула она ему вслед, но он не оглянулся. Да будет по слову твоему, прошептала Айни Варда. Да будет так.

Выбор был сделан...

 

* * *

 

Целебный, чуть влажный воздух Лориэна смягчал беспощадную четкость воспоминаний. В сотканном из видений мире все было хорошо: меньше было грязи и крови, да и то, что было, виделось отстраненным, нереальным. Или зыбкие кружева грез уводили в мир, населенный цветом, формой и музыкой неясными и нежно-лукавыми... Порой же просто не было ничего, и теплая, густая вода, неспешно покачивая, уносила куда-то, все равно куда, и плыть можно было бесконечно.

Так было и сейчас, пока в какой-то момент вода не показалась вязкой и липкой; она душила, стискивала, подобно кольцам огромной змеи, и из разом посеревшего воздуха повеяло кошмаром. Воды превратились в слизистый студень, и он начал распадаться в кровоточащие клочья глаза заволокла кровавая муть, голова раскалывалась от пронзительной боли. Откуда-то пришло ощущение гнева, вспышками вскипающего под веками, пополам с бессилием и похожим на ржавую тупую иглу чувством унижения. Горло словно забил песок Варда заметалась, надо было выбраться во что бы то ни стало...

 

* * *

 

Эстэ резко обернулась, услышав за спиной сдавленный стон, переходящий в задыхающийся хрип. Варда судорожно ловила воздух, ее колотила крупная дрожь. Целительница поспешно наклонилась к ней, попыталась привести в сознание. Судорожно дернувшись, Королева с такой силой отшвырнула не ожидавшую этого Эстэ, что та едва не свалилась в воды сонного озера, а сама снова заметалась, как вытащенная на берег рыба. Набрав в пригоршню воды, Валиэ-Целительница, изловчившись, плеснула в лицо Варды. Та замотала головой, дыхание с трудом вырывалось из горла. Эстэ услышала несколько слов, слетевших с изломанных непонятно откуда взявшейся мукой губ.

Не надо, прошептала Королева. Манвэ... Нет!!! вскрикнула она отчаянно, вскинув руки в жесте почти безнадежной мольбы. Пощади... Она зажмурилась.

Эстэ робко, но настойчиво встряхнула Варду за плечи, голова Королевы бессильно запрокинулась. Подтащив Владычицу Звезд поближе к воде, Эстэ смочила свой шарф и приложила ко лбу терзаемой мороком Варды. Та слабо дернулась и обмякла. Приоткрылись сияющие звездным льдом глаза. И в них был страх. И отчаяние. Внезапно, осознав, где она находится, Королева Амана подалась вперед, пытаясь вскочить. Глаза горели мертвым светом падающих звезд... они впились в лицо Эстэ.

Варда, что случилось? Что с тобой? проговорила, слегка дрожа, хозяйка Лориэна.

Это я спрашиваю: что случилось? прошипела, тяжело дыша, Варда, садясь в высокой траве.

О чем ты? растерянно пробормотала Эстэ.

Я же видела... прошептала Варда и умолкла. Я что-нибудь говорила? жестко поинтересовалась она, поправляя сползшее с безупречного плеча платье.

Целительница смущенно развела руками.

Что?! Не молчи!

Эстэ неловко пересказала услышанное. Варда стиснула пальцами виски:

Значит, так... Нет, не может быть...

Она вскочила на ноги, пошатнувшись, оперлась о ствол нависшей над водой задумчивой ивы. Глубоко вдохнула прохладный воздух, медленно выдохнула, собираясь с силами. Легкими движениями привела волосы и одежду в порядок, лицо ее вновь засияло невозмутимой красотой, подобно искусно ограненному бриллианту, и твердостью подобна ему была Королева Арды.

Мне пора, сообщила она оторопело взирающей на нее Эстэ. Не придавай значения тому, что видела и слышала, и постарайся забыть это.

Подожди! протянула та руки к Королеве. Я не могу отпустить тебя такую...

Какую? Я вполне готова, отрезала Варда.

Ты в Лориэне, Варда, Эстэ нахмурилась, кто Целительница ты или я? Подожди хоть минутку, успокойся. Что ты увидела? Ты так меня напугала... она поежилась.

Неважно. Наверное, это просто морок бывает... процедила Варда, прищурясь и глядя на Эстэ.

Этого еще ни разу не было. Ирмо не мог ошибиться, парировала Целительница. Подожди, я сейчас попробую его позвать, он должен вернуться вот-вот. Он разберется, морок это или...

Я сама разберусь, проговорила Королева, подбирая с травы темно-синюю переливчатую накидку и набрасывая ее поверх платья.

Ну, может, Ирмо знает, что происходит, и вообще... Эстэ беспомощно развела руками. Вот он, я чувствую, он близко... Подожди, пожалуйста... По правде говоря, Целительница побаивалась отпускать Варду вот так сразу ей хотелось убедиться, что нечто подобное не постигнет Королеву по дороге. Хорошо, хоть Ирмо уже близко...

Знает, говоришь? усмехнулась Варда.

Похоже, не мешало чуть-чуть разведать обстановку, прежде чем нестись в Ильмарин, хотя ее неудержимо тянуло туда, она более всего хотела оказаться сейчас рядом с ним. Но Элберет умела ждать. Умела взять себя в руки, трезво просчитывая ситуацию. Морок наводил ужас, заставляя сжаться в комок и безудержно рыдать, прося пощады. Но надо было собраться с мыслями. И Лориэн в этом поможет ей, Варде. Увидев Ирмо, она приветственно подняла руку.

 

* * *

 

Расспросив Ирмо о последних событиях, Варда направилась на Ойлоссэ. Значит, ее видение не было мороком и, следовательно, время было дорого.

Огромная белая птица плавно несла Варду-Элберет в ее чертоги спасать... если можно... Если...

 

* * *

 

Они пришли на Арду, плененные Песней. Тринадцать Вершителей и Один сам по себе... Ткался, становясь видимым, чудный, хрупкий, еще беспомощный, отчаянно светлый мир. Они хранили Музыку. Ту, что слышали. Она слышала и Иную. Кляла себя за то, что не может забыть, что слишком слаба, чтобы противостоять Злу, зреющему в ней. И больно было порой смотреть в сияющие любовью глаза, видеть, как мелькают в них тревога, сочувствие:

Что с тобой, песня моя?

Она не могла забыть. Запрещала себе помнить. Не могла не любить и ненавидела, все больше Бытие не терпит Пустоты...

Единый говорил с ее возлюбленным и, казалось, сияние заливает его глаза, слепя да не увидит ничего, кроме Света. Из-за ей лишь ведомой слепоты он виделся болезненно хрупким, каким-то беззащитным. Щемило где-то глубоко внутри...

Ладно еще, что дел много. Им было хорошо вместе создателям. Творящим. Возлюбленным детям Творца.

Манвэ говорил с Единым весело, радостно, легко ей казалось, что он просто недоступен для Зла, а она она навсегда отравлена Тьмой и никогда не обретет светлой свободы... А он носился по вновь созданному миру он был всюду, был его дыханием. И Песней. А она хранила.

Арда обретала облик. Они развлекались: он лепил легко, как делал все, за что брался причудливые облака, сплетал нити дождя, жемчуг и хрусталь града и капель, их танец в пушистых кристаллах высоких небес просто чтобы ее позабавить. Ему казалось, что она, как и он, тоскует без Света...

Что это в воздухе, прошептал однажды он, или... кто это? Нет, откуда... и грусть мелькнула в голосе.

А пока возникли горы. Деревья. Моря и еще что-то что, они еще сами не понимали, но где-то видели, откуда-то знали. Они пробовали вкус, цвет, звук, запах... Они искали. Она наблюдала. И боялась...

 

* * *

 

Почему у него такое отрешенное лицо, в утонченных чертах какая-то застывшая жесткость, а глаза почему они такие потерянные, в них страх?

Так вот что иногда мелькает в твоих глазах, Варда! Это страх? Ты знала?

О чем ты, любовь моя, песня моя?

О наказании, мерно, неестественно ровно. За нарушение Замысла. Ничто не должно нарушить его... Больше ни с кем так не будет...

Но кто?.. Что случилось?

Ауле... Он больше не будет. Если Единый так карает за нарушения, значит, они воистину Зло, и такого быть не должно. Никогда. Ведь Он благ и любит... нас, Арду. Любовь хранящая. Отречься от любви ради любви... Жертва...

Его глаза горели синим огнем и показались безумными.

За что?

За нарушение... Значит, так надо. Значит, никто больше не посмеет я не допущу.

Его власть росла. Никто и ничто не могли возразить ему. Как можно: он беседовал с Единым... И становился все жестче. Что-то хищное появилось в точеных чертах. По-прежнему насмешлив и любопытен но глаза словно льдом затянуло.

Они сотворили майар. Часть себя, души, мыслей желание, суть, те-кто-мы. Первый открыл золотые глаза, хрупкий, тонкий, легкий живая Песня. Они не обсуждали, каким ему быть, просто создали. Словно увидели им уже такими не быть. И снова что-то кольнуло. Сходство болезненное, надрывное и обреченность. Разве такое может быть? Все же будет хорошо...

Не думать быть. Они собирались в Лориэне и пели, плясали, смеялись. Почему ей все казалось исступленным? Почему они будто спешат спеть... успеть... допеть... Манвэ, чего ты боишься? Что ты разлюбишь меня, с усмешкой. На самом деле, уже серьезно, нет... ничего... сам не знаю... Все так ломко...

 

* * *

 

Рухнули столпы. Мелькор. Она понимала, почему. Не могла позволить понять это остальным.

Могла дать увидеть то, что знали он и она. Отступник и Хранительница.

Надо сделать что-то, не привязанное к земле. Свет должен быть с неба. Такой, что ничто и никто не потушит...

Лицо Манвэ было задумчивым, отрешенным, мечтательным каким-то. Страх сжал душу цепкими холодными когтями он... догадывается? Узнает? Спросит... Как объяснить умолчание? Разве он потерпит ложь?

Она воззвала в ужасе близкой потери:

Я же ничего не говорила. Клянусь... любовью...

Будь осторожна. Подумай, что делать. Я верю, что ты придумаешь правильно.

Но... можно, я создам... похожее на То... и дам чуть-чуть увидеть...

Ты правильно поняла Меня! Похожее оградит от поиска образца. Ты защитишь подобием, созданным тобой, от того, что запретно. Тогда никто не поверит Отступнику. Это станет твоим Творением. Щитом Арды. Помни, ты Хранительница Мира.

 

* * *

 

Счастливо-изумленные глаза:

Как это прекрасно... Я так и представлял это... почти. Ты удивительная кто создал бы такое? О Элентари, моя Звездная Королева...

Я рада, что тебе понравилось, любимый... А это для тебя. Мой венок...

Потом это назвали Валакиркой.

Больно каждый раз видеть восхищение в любимых глазах и лгать...

Поделилась крошечным кусочком, подделкой словно дитяти неразумному игрушку подсунула. Ему, Слагающему Песни...

Все исступленней и горше любовь... Все реже бесшабашные полеты...

И потерялась в Эндорэ их Песня...

Все жестче становилась хватка, подобная хватке орлиных когтей, никто больше...

Владыка, не знающий слабостей

Владычица, не знающая сомнений

Властители Арды, Хранители Замысла.

 

* * *

 

Открыв глаза, Златоокий увидел два склонившихся к нему лица, казавшиеся совсем схожими в тусклом освещении покоя.

Зачем ты... опять усыпил? обратился он к одному из них.

Чтобы ты еще во что-нибудь не влез хотя бы в ближайшие пару часов, ответил другой, тряхнув полуседыми волосами.

Так нечего будить было. Ну хоть сейчас и на том спасибо. А то спать, когда такое творится... Златоокий уселся на ложе, кутаясь в плащ, оставленный Манвэ, и подобрав под себя ноги.

Ах, как интересно! прошипел Манвэ, закуривая.

Ну почему я должен оставаться в стороне?

А что ты можешь сделать? развел руками Мелькор. Ты же видишь, что происходит. И не только видишь тебе мало?

Тем более, мотнул головой майа. Если я уже засветился, так куда я денусь?

Никуда. И через тебя будут пытаться влиять. Ты, видимо, не понимаешь, что это такое, нахмурился Черный Вала.

Вот еще! Манвэ поступит так, как сочтет нужным, Златоокий покосился на отстраненно дымящего Короля.

Да, поступлю! бросил Манвэ. Я всегда поступаю, как полагаю необходимым, и никого не щажу. Просто хотел оградить свой взор от неприятных зрелищ, он надменно вскинул бровь. Мог бы и сам сообразить: если ты не будешь вертеться у меня под носом, то не будет смысла тебя трогать. Единому нужен я.

Мелькор мрачно покачал головой перед Войной Гнева он вытолкал Ортхеннэра из Аст-Ахэ по подобным причинам. Как же они с Манвэ все-таки похожи...

Златоокий, нахмурясь, сложил руки на груди:

Но если с тобой что-то случится, то мне легче не будет.

С глаз долой из сердца вон, отчеканил Манвэ. Отгорожусь.

Не отгородишься, неожиданно сказал Мелькор. Я тоже на это надеялся, когда Гортхауэра прогнал перед войной. Никакого проку.

Балрог побери эту круговую поруку! выругался Манвэ, сплетя пальцы. Если бы можно было расплатиться самому, это было бы легко... Так нет же докопаются до близких, причем до тех, кто послабее.

Всех не убережешь, словно прочитав его мысли, проговорил Златоокий. Поступай, как сердце подскажет.

Умный какой! С чего ты вообще взял, что оно у меня есть? фыркнул Манвэ.

Майа усмехнулся, пожав плечами:

Да так музыкой навеяло...

В этот момент за окном мелькнула тень, и в высоком окне показался орел это было странно донельзя, тем более что, наполовину проникнув в комнату, он словно в испуге завис в воздухе, а потом облик его начал стремительно меняться перья исчезали, ноги удлинились, проявилось лицо... и взорам присутствующих предстал Эонвэ, балансирующий на наклонном подоконнике, причем явно собираясь выскочить обратно. В следующее мгновение майа не удержался и полетел по инерции вниз, на каменный пол. Неуловимо-стремительным, словно порыв ветра, движением Манвэ скользнул ему навстречу, успев подхватить, и они вместе покатились по мозаичным плитам, покрытым слоем пыли.

Мелькор и Златоокий оцепенело уставились на происходящее. Манвэ, потирая ушибленный локоть, разглядывал Эонвэ со смесью возмущения и ехидства.

И куда это ты, позволь узнать, направлялся? поинтересовался он.

Манвэ, прости, я не хотел... Эонвэ, неловко пытаясь привести себя в порядок, опустил голову, всем видом явственно демонстрируя готовность провалиться сквозь землю. Я больше не буду если ты пожелаешь.

Что не будешь? С подоконников падать? усмехнулся Владыка. Очень на это надеюсь...

Эонвэ, смущенно покачав головой, робко и виновато улыбнулся:

Ты не сердишься? Я незаметно пролетел, меня никто не видел...

А здесь что собирался делать, скажи на милость? продолжал вопрошать Манвэ, отряхивая с одежды пыль.

Я окна перепутал, думал, в соседнюю комнату влечу, сменю облик и пойду себе...

Ты в Лориэне-то был? прищурился Вала.

Конечно, был. Рассказал Ирмо, что и как это ведь правильно? Все равно ему Намо и Ниэнна расскажут...

Манвэ кивнул.

А как Варда?

Когда я уходил, она еще спала, но вот-вот должна была проснуться. Ты ведь сам с ней поговоришь?

Разумеется. А тебя, собственно, я как раз собирался вызывать.

Лицо Эонвэ заметно просветлело.

Я готов. Впрочем, он тут же посерьезнел, внимательно глядя в глаза сотворившего: Что-нибудь случилось?

Нет, ничего особенного. Да ты не торопись, друг мой пернатый, присядь, выпей...

Эонвэ встал и только теперь, оторвав взгляд от лица Манвэ и оглядевшись по сторонам, заметил сидящих в углу Мелькора и Златоокого. Пребывая в некотором замешательстве, он все же изящно и почти непринужденно приветствовал их, а потом устроился на низком табурете.

Во всяком случае, ход событий он, как оказалось, представлял верно. Другое дело мотивы действий и их порядок, а также роль каждого из присутствующих. Ничего, выстраивать версию событий по отдельным, даже обрывочным сведениям он, Эонвэ, умел лучше многих в Валмаре.

Златоокий с некоторым интересом разглядывал герольда Манвэ. Что-то в Эонвэ вызвало приязнь, и Златоокий решил пока довериться первому после стольких лет впечатлению. Что же, поговорить они, возможно, смогут если успеют. Но беседовать с глазу на глаз сейчас, при Сотворившем и Научившем, было по меньшей мере неловко.

Эонвэ, прикинув, что привет от Айо лучше передать попозже, вновь повернулся к Манвэ, ожидая распоряжений. Мучительно хотелось расспросить о том, что произошло, но он чувствовал, что расспросы только ухудшат ситуацию неясно как, но ухудшат. Он все равно все узнает надо лишь выждать.

Еще ему все рассказать не хватало! подумал Манвэ, поймав по привычке цепочку рассуждений майа. Даже если благоразумно промолчит, так дергаться будет. А его выбор подождет уж по крайней мере до утра. Хоть в Эндорэ его отсылай хотя прав Златоокий, всех не убережешь... А Варда? Ей и так тошно. Но ей надо рассказать не перекладывать на нее ответственность, но дать возможность решить... Элентари, как же одиноко...

Манвэ резко, как от сна, очнулся от приятных размышлений, ощутив три пристальных взгляда, и посмотрел на присутствующих.

Кажется, я отвлекся, усмехнулся он.

Мелькор неопределенно покачал головой он не мог и не хотел читать мысли Манвэ. Он не может даже попытаться влиять на решение Владыки: о нем же, о Мелькоре, спор. Как всегда, вечно он влезает не туда и не так, всегда наперекор и вечно не в Тему... Как быть, если Манвэ вновь выберет покой? Или попытаться бороться, не дожидаясь изъявления королевской воли? Один или даже трое-четверо против десяти? И что потом? В самом деле попробовать захватить власть, как подобает Врагу, сместить Манвэ и попытаться навести порядок по-своему! Или... боязно? Тогда придется отвечать за все. За всю Арту. А Единый с тобой поговорит, не беспокойся! Впрочем, снизойдет ли? Поступит с Артой, как с Нуменором... А если все же Манвэ пойдет наперекор воле Эру? Ну, по крайней мере они встанут рядом а там посмотрим...

Эонвэ! нарушил молчание Манвэ. Через час после рассвета я собираю Полный Круг. Оповести всех, кого это касается, и возвращайся.

Да уж вернусь, проговорил Эонвэ, куда я денусь... Потом, помедлив, спросил:

А Аллора с Эльдин тоже позвать? Они ведь майар, хоть и ничьи...

Они всенародные, ехидно развел руками Манвэ. Правда, Аллор болен... Впрочем, все равно явится, или я его плохо знаю.

Вот заодно и проведаю, кивнул Эонвэ, направляясь к выходу.

Опять полетишь? краем рта усмехнулся Владыка.

Нет, что ты, это же официальные визиты, я уж как положено, чинно... Лицо герольда было непроницаемо-спокойно, только в глазах плясали смешинки.

Ну, ступай, проговорил Манвэ, и ни о чем не беспокойся. Особенно будучи при исполнении.

Я понял, Владыка, слегка поклонившись, Эонвэ стремительно исчез за дверью.

Манвэ проводил его взглядом и покачал головой. Мелькор и Златоокий поглядывали на него, явно боясь спросить лишнее майа уже доспрашивался. Всем троим казалось, что потолок и несколько этажей над головой лишь хрупкая пленка, готовая в любую минуту прорваться под свинцовой тяжестью нависшего грозно неба.

А бежать было некуда, да почему-то и не хотелось.

 

* * *

 

Огромный белый орел с неожиданной для таких размеров грацией опустился на узкую площадку у одного из входов в чертоги, продолжающие вершину Таниквэтиль.

Варда, соскользнув со спины царственной птицы, погладила блестящие перья и, поблагодарив, стремительно скрылась за стрельчатой дверью. Пройдя анфиладу комнат, вышла в тронный зал, все ускоряя шаги, двинулась дальше. Кабинет, спальни, залы... Изредка попадавшиеся на пути майар и допущенные ко двору элдар боязливо расступались, стараясь быть незаметней, но она не обращала на них внимания.

Вардонэль, мирно сидящая у себя в комнате, уткнувшись в книгу, резко подняла голову, услышав шорох раскрываемой двери, и с беспокойством посмотрела на вошедшую Королеву.

Не видела ли ты моего супруга? спросила Варда.

Майэ задумалась, потом развела руками.

Подумай хорошенько.

Вечером Его Величество проследовал в Восточное крыло если не ошибаюсь, пробормотала Вардонэль.

Он просил что-либо мне передать?

Нет, Владычица. Мне поискать его?

Не надо, я сама. Спасибо. Можешь быть свободна.

Мгновение, и Королевы уже не было в комнате. Майэ пожала плечами и вновь погрузилась в чтение. Впрочем, сосредоточиться ей уже не удалось.

 

* * *

 

Блуждать и дальше по Ильмарин наугад Варда была не в состоянии. Решившись, Владычица Звезд послала супругу мысленный зов. Ответ пришел сразу, ей показалось, что она слышит голос совсем рядом.

Где ты?

В Восточном крыле, в дальней зале. Тебе она знакома.

Это там, где ты уложил... Златоокого?

Именно. Ты далеко?

Я почти на месте. Нам необходимо поговорить.

Всегда к твоим услугам.

Вот и чудесно.

Варда отворила невысокую, узкую дверь, украшенную резьбой.

Небольшая, неправильной формы зала почти тонула в полумраке, дымные спирали колебались в лучах небольшого светильника. И все же она превосходно разглядела тех, кто там находился, жуткое видение, подтвержденное смутным рассказом Ирмо, обрело жизнь, превратившись в необратимую явь. Значит, все так и есть. Или не совсем так? Сидящие на ложе Мелькор и Златоокий встали, приветствуя ее, она церемонно кивнула, не выказав удивления, но ее взгляд был прикован к Манвэ, тоже вставшему ей навстречу. Он выглядел как обычно, но Варда была Видящей. Шагнув вперед, она коснулась его руки, он слегка пожал ее, глядя в глаза прямо и даже слишком спокойно.

Ирмо рассказал тебе вкратце о сегодняшних событиях?

Вот именно вкратце. Полагаю, что я вправе знать больше. Надеюсь, ты не оставишь меня в неведении?

Что ты, как можно...

Варда встретилась глазами с Мелькором впервые за многие тысячелетия. Те же глаза, что когда-то. И облик почти тот же. Только силы не те она чувствовала это. И что-то еще неуловимо изменилось пока трудно было определить, что; но это после.

Взглянула на Златоокого он смотрел ей в глаза, улыбаясь немного грустно и даже или это ей показалось виновато и сочувственно. Ее сотворенный. Их общий сотворенный. Избравший гибельный путь, и все же первый, любимый. Оборванная песня.

Приветствую освобожденного и пробужденного, произнесла Варда, изящно наклонив голову. Сожалею, но я вынуждена просить моего супруга о приватной беседе. Дорогой, мы могли бы поговорить наедине? Королева смотрела в лицо Короля немигающими звездными глазами, хотя с лица не сходила светская полуулыбка.

Разумеется, дорогая, он чуть крепче сжал ее руку. Я покину вас на некоторое время. Вернется Эонвэ пусть ждет. Полагаю, вы не будете скучать. До встречи.

Манвэ подал руку Варде, та церемонно оперлась на нее, и царственная чета вышла из залы.

Пройдя несколько коридоров, они оказались у винтовой лестницы, ведшей в одну из башен, в небольшую комнату, служившую Варде кабинетом. Войдя первой, Варда встала у окна и выжидательно посмотрела на супруга. Тот прислонился к дверному косяку, заложив руки за спину.

Почему ты это сделал?

Манве слегка пожал плечами:

Потому что счел исход поединка достаточным основанием для подобного решения.

Счел? Как вообще до этого дошло?

А как дело доходит до поединка? Такие вещи запрещать не принято.

Возможно. Но даровать свободу... Выпустить и освободить это разные вещи.

Стоит ли обращать столь пристальное внимание на столь тонкие различия?

Полагаешь, только мне это свойственно?

Варда чувствовала, что ее знаменитое терпение на пределе о чем они говорят? Она словно кожей ощущала, как вязко и неотвратимо течет время, его было так мало, а впереди маячило нечто неведомо-страшное...

А ты подумал, продолжила она, о том, что будет дальше? Если он не покаялся и не смирился, то опять войны, стычки, раздоры. Этого же нельзя допускать, потому и сказано было: Навечно!

Манвэ покачал головой.

Надеюсь, что все уладится. Пока никто никого не бежит сбивать с пути истинного.

Но Эру... Ты что, не понимаешь, к чему это приведет? Что будет с нами, с тобой? Я же Видящая... И если то, что я видела, не морок...

Что ты видела? нахмурился Манвэ.

Тебя, Варда болезненно поморщилась, и то, что с тобой было или будет? Это ужасно! Ну что же ты, почему вдруг?

Вдруг? усмехнулся Владыка. Какое там! Теперь это, впрочем, уже не имеет значения. Просто с меня хватит я потерял все: себя, брата, сотворенного мне больше нечем платить.

А я? Ты хочешь потерять еще и меня?!

Манвэ покачал головой:

Ты можешь выбрать. У тебя есть слово на Круге. Если я взбунтовался, это не значит, что ты должна пасть, разделив со мной немилость Единого. Если меня свергнут, ты можешь отречься от предателя. Я даже, наверное, не буду сопротивляться любому приговору, который тебе придется вынести. В Валиноре будет Королева...

В следующее мгновение Владыка пошатнулся от сокрушительной пощечины. Невольно поднял руку, коснувшись лица.

Варда, в недоуменном оцепенении глядя на свою ладонь, отступила на шаг, тяжело дыша.

Ты что?.. прошептала она. Ты мне предлагаешь отречься? От тебя?.. А что, это мысль! зло усмехнулась Королева. Ты-то на меня плевать хотел... ее непривычно глухой голос казался надтреснутым, даже не соизволил посоветоваться, не счел нужным предупредить, едко произнесла она.

Ты спала я действительно поначалу не счел эти события достаточным основанием, чтобы вытаскивать тебя из грез, с глубоко спрятанной иронией произнес Манвэ, не отнимая ладони от начинающей гореть щеки.

Грезы... Какая трогательная заботливость, милый! прошипела Варда.

Скажу честно: я не предполагал, что выйдет так. Я же не из Видящих, Манвэ криво усмехнулся. И поверь если ты на это еще способна, милая, я не хотел, чтобы ты...

Вмешалась?!

Нет. Не хотел тебя дергать, а после чтобы ты оказалась...

Замешанной во все это?! снова перебила Варда. Дважды перебить Владыку только ей такое могло сойти с рук. Ты что, думал, я на сто лет уснуть собралась?!

Решения пока принимаю я, его голос обрел привычную жесткость. Ты будешь не при чем вот и все. Отвечать перед Единым надлежит мне.

Невесело усмехнувшись, Варда приблизилась к нему, коснувшись руки, осторожно отняла ее от лица Манвэ.

Ты ошибся, Владыка, неожиданно мягко сказала она. Я не могу быть не при чем...

Манвэ опустил глаза, словно изучая мозаичный пол. На щеке тлел отпечаток ладони. Он попытался отвернуться.

Прости, добавила Варда, не отпуская его руки, прости, пожалуйста! Как же это я...

Ничего, все правильно, наверное...

Ну неужели уже ничего нельзя изменить? Вернуть как было?

Я не буду. Не могу и не хочу. Такова моя Воля, он непроизвольно сощурился: оказалось, что обруч и не думал исчезать в оставленное на подумать время видимо, чтобы думалось правильнее. Варда в ужасе уставилась на Манвэ. Наваждение становилось все реальнее, как затянувшийся кошмар.

Не надо! Не говори ничего! Да что же это... Как ты... посмел?

Посмел, устало произнес Манвэ. И лучше быть уничтоженным, чем еще раз стать... исполнителем, брезгливо закончил он. А терять мне, повторяю, нечего. Есть кого, но разве тебя... его голос чуть дрогнул, я уже не потерял?

Варда, положив руки ему на плечи, заглянула в лицо. Ломкий, полупрозрачный весенний лед с темно-синими промоинами в обрамлении тусклого золота пожухших прошлогодних камышей безупречная личина растворялась, как кристаллы соли в воде...

Та, кого называли также Королевой, не знающей боли, резко уткнувшись в плечо супруга, заплакала тихо, давясь и захлебываясь слезами, неумело и горько.

Манвэ растерянно погладил ее по голове, осторожно обнял Варда прижалась к нему отчаянно, словно пытаясь не то укрыться, не то защитить, и замерла в оцепенении.

Потом резко отстранилась глаза были уже сухие, и звездный взгляд непроницаем.

Можешь презирать меня, ты же не терпишь слабостей, хрипло проговорила она. Впрочем, больше это не повторится. А отрекаться от тебя я не собираюсь хотя бы потому, что кроме тебя мне терять тоже нечего. Дальнейшие пояснения нужны?

Владыка Арды медленно опустился на колени перед супругой и взял ее руки в свои.

Презирать? Да, я неплохо поработал над своим образом... он еле заметно усмехнулся и поднял на нее глаза. Прости меня за все, что было, и за все, что будет если сможешь. За то, что, наверное, не смогу уберечь и не уберег...

Варда склонилась к нему:

Позволь напомнить тебе одну вещь: наши судьбы сплелись еще до Песни. Даже люди, чья судьба стала общей на Арде, не разлучаются и за Гранью Мира а нам и уйти не дано...

Манвэ, встав с колен, прижал ее к себе и улыбнулся:

Звездочка моя бедная, значит, нам друг от друга и деться некуда?

Выходит, некуда, трагическим шепотом ответила Варда и осторожно поцеловала его в щеку. Больно?

Очень, ухмыльнулся Владыка. А ты поцелуй еще раз может, пройдет.

Ничего не поделаешь, вздохнула Королева.

 

 

Тексты и иллюстрации (кроме особо оговоренных) - Аллор, 1999-2003
Дизайн - Джуд, 2003