Пестрая Книга Арды

Глава 6.

После разговора с Вардой Манвэ окончательно пришел в дурное расположение духа. В чем дело, о чем она? Что там за Порогом? И что делать с Эонвэ?

Манвэ решительно встал и направился вглубь чертогов, где в одной из зал и находился сейчас опальный герольд.

 

* * *

 

Безошибочное чутье майа подсказало Эонвэ, что где-то за стенами Ильмарин занялся рассвет. Он пошевелился, сменив позу. Звякнула цепь майа вздрогнул, вспомнив с тоской, где он и что произошло.

Манвэ, наверное, меня не простит теперь, тоскливо подумал он. А все Аллор и что я так из-за него встревожился? Эонвэ невольно вспомнил странного майа. Дерзкие, насмешливые глаза, но так же искрящиеся, как у... Златоокого? Мятежного менестреля, его, Эонвэ, брата. Казненного за бунт против Замысла... Он и видел-то Златоокого раза два, но это запомнилось... Да, глаза чем-то неуловимо похожи, только у Аллора они, словно льдом, подернуты какой-то отрешенностью, даже безразличием. И все же он почему-то вызывал сочувствие, только чем тут поможешь? Нашел кого жалеть! подумал, мысленно обращаясь к себе, Эонвэ. Как будто не ты здесь сидишь, а этот Аллор.

Чтобы отвлечься от мрачных размышлений, он попытался вспомнить что-нибудь хорошее, но память самым бессовестным образом подсунула иное... Ровные ряды воинов и бело-лазурно-золотые стяги, реющие над валинорским воинством, шагающим по осенней земле, расцвеченной медью и пурпуром. В свете факелов алые листья казались залитыми кровью.

Навстречу им вышли наскоро обученные эльфы с тонкими разномастными клинками, скорее пригодными для тренировок. Вышли нестройно, как придется, и замерли в оцепенении, словно не веря еще, что война реальна. Хотя дрались отчаянно, до конца, и немногих удалось взять в плен...

Напрягая память, Эонвэ попытался вспомнить что-то более спокойное и приятное, но ничего путного из этого не вышло, мысли не становились ровнее, а тем более правильнее, уносясь к событиям конца Предначальной эпохи.

Да что это со мной? Что за наваждение? Эонвэ попытался сосредоточиться, вспоминая золотой свет Лауреллина: это всегда помогало успокоиться. Но не сейчас: мысли бешено метались в замкнутом круге, он видел и слышал давно прошедшее и не ощущал ныне ни гордости, ни хотя бы чувства исполненного долга. Зайди сейчас сюда Манвэ, он узнал бы много нового о своем майа.

На очередном витке, включавшем в себя уже и конец Первой эпохи, Эонвэ словно очнулся.

А все же я ему верил... пробормотал он себе под нос и тут же запнулся, поймав себя на том, что говорит в прошедшем времени.

А сейчас? вопрос возник сам собой, и Эонвэ вынужден был признаться себе в том, от чего (он понял это сразу) давно уже пытался спрятаться, но не мог, хотя и отгонял, как самое страшное из возможных наваждений...

Не верю. И давно, с конца Первой эпохи. Нет! Не ври себе с конца Предначальной. Я, Эонвэ, Уста Манвэ, не верю своему Вале... Не верю... А кому я верю? Да никому... Сколько можно лгать себе, выдавая имеющееся за желаемое, а желаемое за действительное? Вот Манвэ и разгневался: он же меня насквозь видит... уныло подумал Эонвэ. Теперь сиди тут, размышляй, а подобные размышления понравятся ему еще меньше...

Что же теперь делать? Куда деваться? Не верю значит, ненадежен, хотя... для него ведь главное, чтобы было так, как правильно, как положено, а остальное его мало волнует. В таком случае, что изменится? Если покаюсь, может, простит, то есть примет покаяние и позволит вернуться к исполнению обязанностей герольда... Да сам уже не смогу. Как оглашать волю того, в чью справедливость не веришь? Как служить тому, кто вызывает у тебя непомерный страх?

Если бы Манвэ отпустил, уйти бы в забвение, полное: все равно иначе жить не сумею... Может, Манвэ так со мной и поступит управился же со Златооким... Да разве сделает он это? В лучшем случае прогонит а тогда уйду хоть в Лориэн, может, Ирмо не выгонит, найдет угол потемнее и потише... Глупец! обругал себя Эонвэ. Что тебе даст жалость Ирмо, если своего Валу потеряешь? А разве я уже его не потерял когда перестал верить? Пустые догадки. Может, и впрямь усыпит чтобы без толку по Валинору не шатался... когда поймет, до чего я тут доразмышлялся...

Да ты ему и воспротивиться не решишься, как бы он с тобой ни обошелся, сказал себе майа со вздохом. Было больно и горько, тупое безразличие постепенно овладело им и почему-то именно сейчас вспомнилось то, что он так яростно отвоевывал у собственной памяти.

 

* * *

 

Он ощутил себя. Я есть. Я существую. Сознание выкристаллизовывалось в нечто самостоятельное. Я. Я и... пестрый узор бытия, смутно виденный, неосознанный, он был его частью или не он? Кто? Что было? Или не было ничего? Град вопросов. Надо понять. Открыл глаза над ним склонился... он не знал его, не знал его имени, и в то же время чувствовал, что знал его всегда, что он сам часть склонившегося над ним, что они связаны неразрывно, что он не может быть без него, равно как и тот, пробудивший, нуждается в нем, майа (откуда-то пришло слово, и оно было им, пробужденным), только-только осознавшем себя.

Майа попытался приподняться, тонкие, удивительно изящные руки с неожиданной силой подхватили его, бережно поставив на ноги. Он стоял рядом с сотворившим, разглядывая его, а тот рассмеялся, заглянув ему в глаза, и сказал слово: Эонвэ... сказал, как пропел, и майа понял, ощутил: это его имя. Его суть. Он вопросительно взглянул на создателя.

Я Манвэ, прозвучал ответ. Еще меня называют Сулимо.

Майа кивнул он запомнил оба имени.

Внезапно пришел их смысл: Ман-вэ благословенный и Сулимо от сул ветер, то есть Повелитель Ветров. Он уже знал, что такое ветер, и еще многое, многое другое сам не зная, откуда...

Ну, вот и познакомились, раздалось в его сознании.

Ты слышишь все, что я думаю?

Конечно, ты же часть меня. Можно говорить словами, а лучше петь, но общаться проще так.

Как замечательно... Ты всегда меня услышишь?

Манвэ улыбнулся в ответ, кивнув. Эонвэ подумал, что улыбка вышла грустная, но решил, что показалось, тем более что он еще не знал, что такое грусть. Просто откуда-то знал, что улыбки бывают разные. Он уже видел две...

Создатель и сотворенный вышли на широкий балкон, и майа увидел небо. Огромное, завораживающее. Стихия его Валы. Его стихия...

 

* * *

 

Видение постепенно начало блекнуть, превращаясь в просто воспоминание. Интересно, Манвэ помнит тот день? Ну да, он же ничего не забывает, грустно подумал Эонвэ. Он прислушался, скорее все же уловив, чем услышав движение. Кто-то направлялся к месту его заключения. Еле слышная, летящая походка конечно, это был Манвэ...

Зачем? Что он со мной сделает? Может, все же простит? Или... Что делать? В ноги броситься? Нет, он еще и презирать станет за слабость... А уж что решил, то и будет. Он решений не меняет. Так что потерпи немного и все узнаешь, одернул себя Эонвэ, но глаз от двери оторвать не смог. Замок чуть слышно щелкнул, тяжелые створки приоткрылись... Манвэ.

Эонвэ невольно сжался в комок, ожидая, что будет.

Повелитель Ветров решительно прошел на середину залы.

Эонвэ! Иди сюда.

Голос... чужой, холодный. Гневается. Значит, не простил. Он попытался встать навстречу Манвэ, но онемевшее тело не слушалось. Да что со мной? Неужели ТАК трушу? Вот еще!

Я жду, Манвэ, казалось, чуть отстраненно наблюдал за своим майа.

Как за край пропасти... неужели так тяжело сделать шаг... Ну же! Еще один, еще...

Подойди ближе.

Эонвэ бездумно подчинился еще шаг вперед, в мыслях хаос, обрывки слов.

Дай мне руки, голос Манвэ был мерный, спокойный, ровный, красивый, как всегда. И равнодушный.

Даже в мою сторону не смотрит, словно и нет меня. Что он задумал? Зачем?

Он покорно вытянул вперед скованные руки. Отчаяние захлестнуло майа, когда Манвэ коснулся его, показалось невыносимым все, с чем он было смирился, разум и воля отказали, не дав времени собраться, смяв достоинство и гордость, вихрь мыслей налетел, прорвавшись невольно мольбой, Эонвэ не мог сдержать себя, это было сильнее...

Манвэ! За что? Я же ничего не сделал?! Я... не... прости!

Майа глазами умолял о том, о чем не решался просить ни вслух, ни мысленно.

Манвэ, сняв наручники, разжал пальцы металл тихо звякнул о камень, и внимательно посмотрел на своего майа.

Эонвэ, что с тобой? в голосе мелькнуло удивление.

Манвэ... не прогоняй... майа стиснул руки в беспомощной мольбе, впившись лихорадочно блестящими глазами в лицо Валы.

С чего ты взял, что я собираюсь прогнать тебя? подчеркнуто изумленно вскинул брови Манвэ.

Но... я ведь не нужен тебе больше... такой...

Какой? прищурился Вала.

Ну... ты мне теперь не веришь...

Я не верю никому. Просто одним совсем, а другим постольку-поскольку. Тебе доверял чуть больше.

Но, Манвэ... Эонвэ не находил слов, уверенность в том, что Манвэ не желает его видеть, все росла вместе с отчаянием.

К тому же ты боишься меня, дико, всем своим существом... и, возможно, правильно, у тебя есть для этого немало оснований...

Голос был вкрадчив и мягок, но внутри скрывался металл. Манвэ пристально наблюдал за своим майа, готовым вот-вот рухнуть ему в ноги увы, не из раскаяния. Из страха, отчаяния, боязни быть покинутым но раскаяния не было.

А потому я не стану удерживать тебя, продолжил проникновенно Король, иди... куда пожелаешь. Не бойся, я САМ отпускаю тебя, ведь ты никогда не решился бы на такую дерзость, как покинуть Ильмарин без моего согласия...

Манвэ!.. прохрипел Эонвэ он едва не упал на колени перед Валой, но какая-то сила не давала сделать это.

Манвэ... не надо! повторил он шепотом.

Что не надо? О чем ты?

Эонвэ замолчал. Гонит. Делает вид, что не понимает, о чем я. Надо идти... Тряпка!

Что еще он себе напридумывал? Почему так боится? Настолько... подумал Манвэ. Он явно пережал.

Я же не наказываю тебя, сказал он вслух, пожав плечами. Просто... ступай, отдохни, поразмысли, в конце концов... Манвэ отступил на шаг, чтобы Эонвэ не пришлось огибать его.

Майа сделал несколько шагов, бездумно переставляя ноги, боясь оглянуться, замер в дверях и вдруг, резко развернувшись, прижался спиной к косяку, глядя на Манвэ.

Нет... не могу... все, что угодно, только не прогоняй!

Да что с ним такое? Впрочем, конечно... я же его таким сотворил... преданным... И он нужен мне... Но он должен понять, наконец, что можно и чего не следует делать...

Все, что угодно? повторил Манвэ вслух. А если возьму да запру тебя здесь для надежности? Или...

Эонвэ опустил голову и притих. Раскаяния не было был страх. И попытки жалкие, неумелые скрыть обрывки недавних размышлений.

Вот это любопытно в чем же дело? заинтересовался Манвэ и сказал вслух:

Ладно, подумаю. Скажи-ка все же, почему ты пытался подсказывать Аллору?

Я хотел...

Оградить его от моего гнева, это я уже слышал, отрезал Манвэ. Меня интересует не для чего ты это сделал, а почему.

В нем что-то... не знаю хрупкое, что ли... Или он слишком равнодушен это могло толкнуть его на дерзость...

Значит, он, по-твоему, нуждался в защите.

Да. Я не мог иначе, Эонвэ неожиданно твердо посмотрел в глаза Повелителю.

Конечно ты же не веришь мне, а в мое милосердие тем более. И, похоже, давно. Может, потрудишься объяснить, почему? Знаешь, я, пожалуй, не буду лезть в твои мысли объясни все сам, словами а там посмотрим. Ну, я слушаю.

Внезапно Эонвэ ощутил какую-то непривычную пустоту. Между ним и Манвэ словно выросла преграда. Он почувствовал бесконечное одиночество, но тут же одернул себя. В конце концов его молчание может Манвэ надоесть...

Лихорадочно перебрал воспоминания, из которых ни одно не улучшило бы отношение Манвэ к нему. А как объяснить, почему он так встревожился из-за Аллора? Не скажешь же, что из-за того, что он нуменорец. Последний. Это важно, но это не все.

А почему не верит?..

Ну? Манвэ кивнул, дав понять, что желал бы услышать то, что Эонвэ ему хочет сказать, и побыстрее.

Хорошо. Ты помнишь менестреля с золотыми глазами, что пел перед тобой о Забытых землях? Ты отругал его и выгнал, назвав отступником.

Да, Златоокий отступил от пути Света, ты это знаешь.

Но он не был похож на отступника... А потом... Эонвэ запнулся, но продолжал, я засомневался тогда... А вчера, когда Аллор стоял на Круге перед тобой, он чем-то напомнил его...

Очень мило! И ты решил, что можно попрать все приличия?

Я не мог иначе. Что-то сломалось...

Вот как? А дальше от тебя можно ожидать чего угодно? Ладно, учту. А что еще? Это ведь одна из причин, не так ли? Когда ты перестал мне верить, отвечай!

После войны. Первой войны. Когда по твоему приказу и с моей помощью был истреблен целый народ. Без разбору, выдавил Эонвэ свистящим шепотом.

Та-ак, нахмурился Манвэ. И после этого ты пытаешься просить прощения? Надеешься на него? Говори!

Твоя воля, Манвэ... Повелитель...

Ах, так? Владыка Арды усмехнулся краем губ. А если я...

Не гони, пожалуйста! эта мысль вытеснила все остальные из сознания Эонвэ, он не понимал, почему это так, но ничего поделать с собой не мог.

А если я пожелаю, чтобы ты и впредь исполнял ВСЕ мои поручения, продолжил Манвэ, чуть выдержав паузу, ты выполнишь?

Я постараюсь...

Постараешься или исполнишь?!

Постараюсь исполнить...

Ну и зачем тебе все это? Почему умоляешь не прогонять тебя?

Я не могу. Это буду уже не я, я... не умею жить... Манвэ... последние слова майа прошептал, словно боясь услышать собственный голос, и добавил одними губами, пойми, Дан Манвэ.... Впрочем, уйду, если хочешь. Если не желаешь меня видеть...

Владыка прикрыл глаза. Он же мой майа! Прикажу уйдет... как тот, первый... Нового творить? Да сколько можно, в конце концов? Или с майа опять что-то случится, или я опять сорвусь... Видимо, изъян во мне... А с этим что делать?

Манвэ положил руку на плечо Эонвэ, тот вздрогнул и притих, уставившись в пол. Глядя на него в упор, Манвэ проговорил:

Тебе надо отдохнуть: с такими мыслями невозможно работать. Ступай в Лориэн вернешься через три дня, я буду ждать. Ты мой майа, ты нужен мне, и я не хочу, чтобы такое повторилось.

Майа прикусил губу. Вот и все. У него есть выбор. Уйти, остаться одному, а это невыносимо, или отправляться в Лориэн наверное, для того, чтобы его там изменили, ибо таким он Манвэ не нужен... Может, он ослышался? Нет. В Лориэн. Вернуться через три дня. Конечно же, измененным... Разве это не то же, что выгнать? Силы оставляли Эонвэ, он уже ничего почти не воспринимал, с трудом держась на ногах.

Эонвэ! голос Манвэ выдернул его из сгущающегося оцепенения. Я сказал отдохнуть. Ты будешь со мной. Слышишь?

Да.

Сядь, Манвэ усадил майа на скамью, сам сел рядом. Эонвэ застыл, боясь пошевелиться. Надо было мягче... с досадой на себя подумал Вала. Хотелось погладить майа по голове, как когда-то, но он сдержался. Эонвэ провинился, и его еще утешать? Пусть Ирмо утешает. Никаких слабостей. Он осторожно тронул майа за плечо, тот затравленно покосился на сотворившего.

Ступай. Я не отворачиваюсь от тебя. Всем случается делать ошибки, споткнуться может любой. Отдохни у Ирмо.

Как пожелаешь... покорно прошептал Эонвэ, Дан Манвэ... и испуганно смолк.

До встречи, Манвэ, запахнув плащ, вышел из залы.

Энвэ посмотрел ему вслед, а потом встал и побрел через весь Валмар к Ирмо, в Сады Грез.

 

* * *

 

Тихий изумрудно-золотой сумрак Лориэна дарил покой, гася боль и отчаяние. Так было всегда, будет и впредь; Эонвэ знал это, но сейчас не желал ни покоя, ни утешения ничего. Разве что вернуться в очень далекие времена, когда ничего этого еще не было...

И жгла мысль, что возвратится он в Ильмарин уже другим, что его такого, как он сейчас не будет. Останется оболочка. И Манвэ этого хочет? Зачем тогда сотворил таким? Майа хотелось взвыть, забыв о приличиях, но он не мог, и не потому, что кто-то мог его увидеть или услышать, просто не мог, и все.

Рухнув на траву, он попытался расслабиться, даже на мгновение понадеялся, что сможет заплакать, но вышел только сдавленный стон и какое-то жалкое поскуливание, как у обиженного щенка. При мысли о том, что он похож на беспомощный комочек шерсти, ему стало так тошно, что он умолк. И теперь тихо лежал под каким-то деревцем он не смотрел по сторонам, и ему было неважно, что творится вокруг. Этот мир был чужим, а майа был чужим для него.

Кто-то мягко опустился рядом с ним на траву и легонько коснулся плеча.

Эонвэ, что с тобой? мягкий голос Ирмо не узнать было невозможно. Майа обернулся и встретился взглядом с колдовскими сияющими глазами младшего Феантури.

Что случилось?

Майа молчал, ему казалось, что получится одна сплошная жалоба, а этого он себе позволить не мог. Да и какая разница, если все равно меняться?

Ну не молчи, я постараюсь помочь, поверь...

Ничего. Ничем помогать не надо а то, что надо... Манвэ тебе, наверное, объяснит или объяснил. Только можно я еще просто так посижу? проговорил Эонвэ.

То есть? удивленно воззрился на него Ирмо.

Прости, Ирмо, это я так, майа смотрел в сторону.

Вала насторожился что это стряслось со всегда уверенным, строгим герольдом Манвэ?

Выглядел он неважно, если честно, то откровенно плохо. С Манвэ поругался? Да нет такого понятия поругаться с Королем: с ним либо не ссорятся, либо испытывают всю сомнительную прелесть его гнева. И что тогда Эонвэ делает в Лориэне?

Что значит объяснит? поинтересовался Ирмо. Это он тебя сюда послал?

Да, процедил Эонвэ, отдохнуть... Я нужен ему в работоспособном состоянии, он еле заметно улыбнулся.

Мастер Грез слегка нахмурился отрешенность майа тревожила его. Простое пребывание в Садах вряд ли поможет, нужно что-то более сильнодействующее. Лучше всего, чтобы спокойно поспал, в легких грезах...

Ляг, отдохни, улыбнулся Ирмо, коснувшись плеча Эонвэ и пытаясь укрыть майа неизвестно откуда взявшимся пушистым пледом.

Благодарю, усмехнулся Эонвэ углом рта, совсем как Манвэ, так лучше будет...

Ирмо в удивлении склонился к майа, еще не понимая, о чем тот говорит. Взял за руку, пытаясь погрузить в легкий сон...

Тело Эонвэ чуть обмякло, глаза потускнели, закрываясь...

Я изменюсь... как угодно Манвэ. Его воля...

Что-о? подскочил Ирмо, рывком выдернув майа из начинающегося сна. Как... изменишься?

Как надо, мотнул головой Эонвэ. Я не нужен Манвэ... неправильный... А без него я не могу у меня никогда ничего другого не было, кроме... служения. Вот так.

Ну и в чем дело? Что же еще ему надо? с нарастающим раздражением поинтересовался Ирмо. Ну и репутация у меня образовалась промывателя мозгов! со злостью подумал он.

Доверие хотя бы мое. Может быть. А я... я уже давно не верю ему. Зато боюсь рядом с ним, как... как с драконом в его пещере! выпалил неожиданно для себя Эонвэ. И вчера он узнал это... То есть, наверное, всегда знал, но... может, внимания не обращал... какая ему разница, лишь бы выполнялось то, что должно...

Ирмо, боясь спугнуть попытку откровенности, попытался соткать вокруг ощущение доверия, покоя и безопасности.

А теперь, когда он знает все, он этого так не оставит. И я уже прежним не стану не смогу. И Даном назвать уже не решусь да разве он позволит... завершив рассказ, Эонвэ скрестил руки на груди, обхватив предплечья. Остается не-быть. Либо не-быть собой, либо...

Но... он действительно ни о чем таком меня не просил, растерянно пробормотал Ирмо, выслушав майа. Почему ты так думаешь? Он же сказал отдохнуть?

Он никогда не говорит напрямую ну, очень редко. Зачем его и так понимают попробуй не пойми...

Ирмо передернуло от вывернутой наизнанку ильмаринской логики, где все построено на недомолвках и умолчаниях и где приходится играть по этим правилам, а проигрыш смертельно опасен... Где если снизойдут до откровенного разъяснения, то виноват будет тот, кому пришлось разъяснять, ибо не понял с полуслова...

Что мог Ирмо сказать Эонвэ, намного лучше него самого знавшему изнанку валинорской жизни? Память герольда хранит многое, о чем большинство в Валмаре даже не догадывается; в конце концов, он похож на своего Валу и знает его лучше прочих. Но ведь не было приказа, не было даже просьбы или намека! А лишить памяти это как заново создать надо тогда уничтожать все, память как дерево, ее корни всюду, начнешь вырывать обрушится.

И кому поможешь в таком случае? Эонвэ? Не будет уже его. Манвэ что же, он получит исполнителя, служебную сущность. Впрочем, ему только слуги и нужны... Но Эонвэ...

Может, утрясется? Зачем ему терять тебя? проговорил Ирмо вслух.

Еще кого-нибудь создаст, пожал плечами Эонвэ. Знаешь, Ирмо, спасибо, может, он и впрямь решил подождать с тем, чтобы столь сильно менять меня... Но если он останется недоволен и выгонит, ты не откажешь мне в одной просьбе?

Я редко отказываю нуждающимся в помощи, развел руками Владыка Грез.

Тогда ты не откажешь мне в забвении? Полном если уж никто из Айнур не способен умереть. Жить я все равно не смогу. Не умею...

Ирмо мрачно посмотрел на герольда Манвэ. Опять. Давно, в начале Второй эпохи, его просили об этом. И тоже небезосновательно. И Манвэ тоже был причастен к этому. Злость закипала мутной волной, мешая сосредоточиться. Ладно, потом... Что потом? Он все же сходит в Ильмарин еще раз.

Мастер Грез положил руку на плечо Эонвэ:

Постарайся уснуть. Хоть как-то отвлекись. Я не буду менять тебя. Не веришь? Понимаю. Но постарайся.

Я же сказал делай, что считаешь нужным. Эонвэ закрыл глаза и вытянулся на травяном ковре. Прошептав заклятие, Ирмо погрузил его в легкий сон никаких заданных грез, просто связь с Садом, дающим успокоение. Мысли текут свободно, лишенные влияния поверхностного, сдерживающего сознания...

Уже через минуту-другую Ирмо понял, что допустил ошибку. Что-то часто он ошибается в последнее время: на всю гадость готовыми ответами не запасешься. А ведь должен чувствовать на то он и Феантури... Грез не было в сознании Эонвэ безраздельно властвовал морок. Это не было и наваждением просто память работала без помех, ничем не укрощаемая и не направляемая...

Герольд и полководец Манвэ шел по осенним листьям, словно пропитанным кровью в неверном свете факелов, конечно, ведь Солнца еще не было, и снова вставали эльфы с удивленными глазами, летели драконы, и пламя блестело на скрещенных клинках. Белела вершина Ойлоссэ с черными точками на ней. Сверкали алым под алмазной пылью мертвые тела, словно удивительные статуи. Валинор дышал смертью. И еще войны, кровавая свалка, снова суд, мелькнуло печально-отрешенное лицо Златоокого, опять казни и все сгущающийся страх. Точеный, хищный профиль Манвэ на фоне окна ильмаринских покоев словно орел, высматривающий добычу. Кажется, что тонкие пальцы, впившиеся в подоконник, вот-вот прорастут острыми кривыми когтями. Морок обрастал жуткими подробностями, приобретая все признаки кошмара ильмаринская логика развивала то, что хранилось в памяти, в грандиозное зрелище, полное ужаса. Невидимое еще хуже, чем видимое, точнее, видимое это лишь высунувшийся уголок скрытой жути. Кинжал, завернутый в бархат, жестокость в прекрасных чертах светлого Владыки, улыбка, напоминающая оскал...

Лицо Эонвэ застыло, пальцы вцепились в траву. Он задыхался, не в силах выдохнуть сгустившийся до кровавой вязкости воздух...

Ирмо пытался вывести его из сна; он уже не обращал внимания на происходящее там, не пытался прикрыться только бы дотянуться. Эонвэ словно медленно выплывал из болотной трясины, вот он открыл глаза, потом снова прикрыл. Мастер Грез положил ему руку на лоб. Выждав, пока майа придет в себя, виновато развел руками.

Эонвэ покачал головой:

Все правильно ничего другого я и не мог увидеть... Так и надо, он вздохнул.

Я что-нибудь придумаю, попытался успокоить его Ирмо. На, выпей пока. Он протянул майа небольшой сосуд из цветного стекла, в котором плескалась радужная жидкость.

Эонвэ, не спрашивая, безразлично выпил предложенное. Теплые волны разошлись по телу казалось, оно утратило вес и даже стало каким-то прозрачным. На смену ужасу пришли легкость и некая отстраненность. Казалось, он видит Сады насквозь, до малейших травинок, и все это причудливо то сплетается, то распадается, образуя новые узоры. Все вокруг засветилось, медленно поплыли звезды, бесшумно взрываясь водопадами искр. Сияние пробивалось из-под кожи, соткав вокруг тела светящийся контур зеленовато-голубой. Эонвэ казалось, что воздух состоит из зеркал, запечатлевающих каждое его движение, и это почему-то не пугало, наоборот, рождало ощущение поддержки... Лицо склонившегося над ним Ирмо было удивительно красивым, но неуловимым, меняющим очертания, только огромные, дымчато-зеленоватые с золотой искрой глаза были определенными, манящими, и он потянулся в их переливчатую глубину, растворяясь в ней, в ее всепоглощающем покое...

 

* * *

 

Ирмо, выждав около часа и убедившись, что греза не перерождается в морок, поднялся с травы. Сейчас его волшебные глаза никакого покоя не излучали: Ирмо был измотан и зол. Он собирался в Ильмарин: сегодня он выскажет великому Сулимо все все, что уже давно пора бы сказать. Собственно, и говорил когда-то. Потом плюнул на все, укрылся в собственном призрачном мире. Да разве укроешься... Визит Эонвэ оказался последней каплей Манвэ уже и своего майа умудрился до срыва довести. И Варда в Лориэн все чаще бегает. Сам Манвэ в Садах Грез не появлялся, отчасти Ирмо понимал почему, но сколько же можно?!

Путь в чертоги Ильмарин был неблизок, и у Владыки Грез было время подумать.

 

* * *

 

Манвэ сидел в своем покое, опершись локтями на подлокотники кресла и положив подбородок на сплетенные пальцы. Лучи солнца, проникающие сквозь цветные стекла витража, робко касались темно-золотых волос, окрашивая их зеленым, так что они стали похожи на водоросли, а красный блик скользил с недобро сжатых губ на кисти рук, придавая облику Короля нечто зловещее.

Размышления же Владыки Арды были облику подстать: что-то ломалось и рвалось, и что делать с этим дальше он представлял смутно и неохотно. С Предопределенностью не поспоришь все будет, как всегда, как задано. Но сколь хрупким было это равновесие и какая сила его поддерживала... Теперь что-то шло не так, ниточки причинно-следственных связей тянулись в разные стороны, и Манвэ чувствовал себя гигантским пауком, следящим за их колебаниями. Одна, явная, тянулась к вновь объявившимся там все было совсем не просто, но он не улавливал опасности в них самих: они ничего не собирались нарушать, просто, похоже, сами были вопиющим нарушением. Их появление внушало тревогу, они были непонятны и в то же время возникло ощущение понимания, даже какого-то природного (породного?) сходства. Необходимо разобраться, найти для них место, нишу, оправдание их существованию, иначе... Что же в них такого опасного? Непредсказуемость? Да, наверное, это. Только бы им хватило ума или осторожности не лезть на зыбкую почву внутренних интриг и не пытаться рушить незыблемое... Но что так привлекло Эонвэ в этом странном создании? То, что поведение майа было следствием гораздо более глубинных причин, было ясно, теперь отчетливо, но почему именно нуменорец стал последней каплей? Почему он вызвал в памяти Эонвэ именно Златоокого?

Ни поведением, ни характером, ни отношением к окружающему миру они не походили друг на друга. Открытый, любознательный, задумчивый Златоокий и скрытный, ироничный, чуть отстраненно взирающий на все Аллор... Или... Взгляд... Взгляд? Да, наверное. Глаза разные, а взгляд похож. Направленный вглубь и в то же время куда-то в даль, будто ими одними созерцаемую... Вот как... Манвэ вздохнул. Неужели и у этого будет та же судьба? Придется в какой-то момент уничтожить? А еще с Эонвэ надо разобраться...

В дверь осторожно постучали. Манвэ поднял голову:

Войди.

Вардонэль проскользнула в покой, боязливо замерев у входа. Быстро взглянув в лицо Владыки, поспешно опустила глаза.

К тебе пришел Ирмо, Владыка Арды.

Пригласи его сюда, кивнул Манвэ.

Разумеется, этого следовало ожидать: Ирмо решил наконец высказаться. Что ему Эонвэ устроил? Вот и узнаем. Повелитель Валинора придал лицу спокойное выражение, словно маску надел, а чем и была личина, без которой он почти никогда не показывался при посторонних?

Раздались легкие шаги, и в открывшуюся дверь решительно вошел Ирмо.

Приветствую тебя, Манвэ Сулимо, подчеркнуто ровно произнес он, глядя в глаза Манвэ.

Приветствую тебя, Ирмо Лориэн, в тон ему ответил Владыка. Располагайся, добавил он, указывая на стоящее напротив кресло.

Благодарю, сдержанно произнес Владыка Грез, устраиваясь поудобнее.

Я слушаю тебя ты пришел поговорить о чем-то важном, не так ли?

Проницательно, как всегда, усмехнулся Ирмо. Я действительно хотел побеседовать с тобой...

Об Эонвэ?

И о нем тоже. Но скорее о тебе.

Манвэ слегка улыбнулся, вскинув бровь.

А в чем дело? Все же, что с Эонвэ?

С Эонвэ уже ничего ловит грезы нормальные, за какими ко мне пол-Валинора бегает, а не ту дрянь...

Дрянь? Что ты называешь дрянью?

Мороки! Мороки, завязанные на реальной памяти, а что он может помнить, ты не хуже меня знаешь, тяжело проговорил Ирмо.

Память есть память, вопрос, как относиться к воспоминаниям.

Так что, я ему должен отношение выправлять?! чуть повысил голос Мастер Грез.

Манвэ пожал плечами.

Ты Феантури, тебе виднее. Я послал его отдохнуть. А он тебе что рассказал?

Что он мне мог рассказать?

Возможно, что-то, что укрылось от меня, ты же ведаешь иногда то, что мне неизвестно.

Потому что со мной не боятся говорить.

А что проку бояться меня? Захочу все равно узнаю, Владыка нехорошо улыбнулся.

Вот именно! вскипел Ирмо. А пока что твой собственный майа, твой ближайший помощник смертельно боится тебя, несмотря на привязанность... Но ты, похоже, все же перебрал...

Меня многие боятся, равнодушно процедил Манвэ.

Еще бы. А тебя кто-нибудь любит? А ты-то хоть кого-нибудь любишь?

Ты уже задавал мне как-то этот вопрос, Лориэн, холодно проговорил Король. Это не имеет отношения к теме.

Не имеет?! А то, что ты довел до отчаяния того, кто не может быть без тебя? Довел до того, что он просил у меня забвения?!

Манвэ слегка нахмурился, тонкая вертикальная складка прочертила лоб.

Забвения? Зачем?

Он отчаялся до безразличия, до нежелания быть. Он был уверен, что ты отослал его ко мне, чтобы изменить, стереть память. Как тем... Только тут память исчезнет лишь вместе с личностью.

Да не хотел я его памяти лишать! И прогонять не собирался он провинился и был наказан. Я его пальцем не тронул.

Ага. Прикоснулся лишь, когда оковы снял. Ты способен птицу на лету заморозить, хотя, вроде, и не твоя это стихия лед...

Не моя. Моего брата. Дальше что? сощурился Владыка. Тонкие, красиво изогнутые брови сдвинулись к переносице.

Ты отталкиваешь тех, кто близок. Зачем? И как ты можешь рвать связь между собой и сотворенным тобой?

Я этого не делал. Ни сейчас, ни... тогда.

А зачем ты просто убиваешь. Отчаянием. Страхом. Не Мелькор, ты разрушитель! выпалил Ирмо, разозлившись окончательно, потом посмотрел на Манвэ. Пальцы Короля чуть сильнее, чем надо, сжали подлокотники кресла. Он сказал:

Допустим. Но Эонвэ мой майа и останется таковым навсегда. Да и куда он денется?

Не знаю. Это сейчас он не представляет жизни без тебя. Придет время научится. Так что давай, помоги ему, продолжай в том же духе...

Если уйдет, я не буду его преследовать... криво усмехнулся Король.

До тех пор, пока...

Ирмо осекся, поймав взгляд Владыки. Такой боли он не видел давно глубоко скрытой на дне потемневших глаз. Утонченно-красивые черты лица остались неподвижны, храня надменное выражение, но там, за синим стеклом клубилось нечто... Ирмо невольно сплел пальцы, стиснув ладони...

До тех пор, пока не совершит нечто неподобающее? продолжил меж тем Манвэ безжизненно ровным голосом. Он не совершит. Не совершит, слышишь? Никогда! Он сотворен подобным мне и преданным мне безраздельно! И он исполняет мою Волю, а я ничего не делаю неправильно, не по Замыслу, он не уйдет и с ним ничего не случится, это был уже лихорадочный, свистящий шепот, так непохожий на обычно плавную речь Короля. Казалось, он говорит это себе, уже не замечая Ирмо. Ни с кем ничего подобного не случится. Этого не будет больше никогда не будет... Ирмо показалось, что Манвэ безумен хотя такого не могло быть, но глаза были пустые, невидящие, точнее, видящие то, что мог видеть лишь он. Голос Короля пресекся...

Манвэ... невольно вырвалось у Мастера Грез.

Что? разом вернувшись в окружающий мир, Владыка выпрямился в кресле. Что тебе надо, Лориэн? Чтобы я привязал его к себе еще крепче? Любовь, привязанность зачем? А если что-то произойдет опять терять? Ему это зачем если со мной... он резко замолчал, потом продолжил уверенней, нет, со мной ничего не будет, никуда не денусь, и гнев не навлеку, я же ни в чем не нарушаю Его волю... Этого не может быть, рассеянно проговорил он.

Ирмо почудился страх. Манвэ боялся. Чего? Кого?

Но задать прямой вопрос он не решился. Если Манвэ и трус, то говорить это ему в глаза не стоит. И еще что-то, какое-то неясное ощущение остановило Мастера Грез. Какой-то не такой это был страх.

О чем ты, Владыка?

Я? Так, ни о чем. Тебе не стоило обращать на это внимание.

Если я уже здесь... прошептал Ирмо.

Ну и что? Ты пришел объяснить, что с Эонвэ, вот и объясни, будь любезен.

Ты не только его довел. Ты и себя уничтожаешь. И не знаю, смогу ли помочь тебе.

Не думаю. И, кажется, я тебя об этом не просил.

Ты же не даешь себе расслабиться ни на мгновение. Разрушаешь себя... И тех, кто рядом. Тех, кто ближе. Тех, кто любит тебя, несмотря ни на что...

Я ни от кого не жду любви. Что проку любить, если... если приходится выбирать между любовью и обязанностью, долгом... Знаешь, есть порода пастушьих собак они кусают отбивающихся от стада овец, чтобы не разбегались... Ты полагаешь, что кто-то принимает во внимание, любят ли овцы собаку?

Ну нельзя же так, прошептал Ирмо. Но... почему ты действуешь страхом? Разве лаской нельзя? Почему ты хотя бы иногда не поговоришь с кем-нибудь...

О чем?! Об этом? Ты что, Ирмо, совсем в своем Саду грез перебрал? С Вардой? Ей и так хватает, не зря к тебе ходит... Или с Эонвэ? Для чего? Чтобы по-о-нял? со злым ехидством протянул Король. На, ешь, сам напросился! Ну, не будет он меня бояться, я, собственно, специально к этому не стремился, поверит и что? Будет исполнять все из любви, а не из страха? Какая разница?

Он не в состоянии все время бояться. Если уж ты его таким сотворил, то наградил бы уж и более крепкими нервами...

Что мог, то и сотворил! огрызнулся Манвэ.

А теперь с себя всякую ответственность снимаешь?

Я отвечаю за любое из своих деяний, отрезал Король.

Ирмо покачал головой. Куда увел их этот разговор? Куда зайдет? Он вступил на очень зыбкую почву, и как знать, какие меры по ограждению своей истрепанной души предпримет явно задетый за живое Владыка? Впрочем, раз уж так, надо идти до конца. Он ведь Властитель Душ, кому еще это расхлебывать?

Ну почему ты не хочешь хотя бы отдохнуть? Ведь Сады для того и существуют.

Ты сам когда-то сказал, что врач нужен только живым, что еще тебе надо? При чем тут я?

Я не то имел в виду...

Уже неважно ты был прав. К тому же не вижу смысла уходить в грезы, в эти краткие часы веря, что все идет так, как хотелось бы, и вообще все просто замечательно и мило. Потом ведь придется проснуться.

Но всем необходима передышка.

О да! Люди вот, я слышал, при допросах с пристрастием (они же не могут, бедные, напрямую покопаться в мыслях) отливают время от времени допрашиваемого водой, чтобы не сдох раньше срока...

Спасибо, Владыка, я тронут, прошипел Ирмо.

А при чем тут ты? Ты милосерден, делаешь, что можешь. Поплачутся тебе, успокоятся и опять все тихо.

И я скоро сменю прозвище Мастер Грез на Мастер Промывки Мозгов...

Ты же не хочешь крови? Кровь в обмен на мир, память в обмен на кровь...

Да сколько можно души наскоро латать? Впрочем, есть ли другой выход?

Видимо, нет. Такова Предопределенность. По-иному еще хуже будет. Наверное, в нас какой-то изъян. Или, борясь с Тьмой, сами пропитались ей... Уничтожили, а семена прорастают. В Замысле же ничего такого не было... Замысел не мог быть несовершенен... И горе тем, кто попытается противостоять его выполнению...

Так когда он, Замысел, будет исполнен?

Это ведомо только Творцу. Мне Он открывает столько, сколько я в состоянии постичь, дабы я мог способствовать исполнению... голос Манвэ обрел привычную жесткость.

Ирмо с тоской взглянул на Владыку. Мелькнуло что-то и вновь скрылось за железной завесой...

А ты что думал, Ирмо? подумал Манвэ. И так глубоко влез из милосердия, конечно... Изящно, чистыми инструментами... Ничего, переживу. Неужели не ясно: собственное существование не слишком большая цена за спокойную совесть и жизнь всех остальных, лишь вынужденных соглашаться с тобой так или иначе...

Я постараюсь быть помягче с Эонвэ, Владыка перевел разговор в прежнее русло. Полагаю, он многое понял, и нам обоим будет проще... договориться.

Владыка Грез понял, что аудиенция заканчивается, видимо, Королю просто трудно сохранять спокойствие, а выказать боль или усталость он себе не позволит. А то, что он здоров и благополучен, пусть в Лориэне рассказывает, как говорят в Валиноре. Только не придет он туда.

Ирмо встал, собираясь прощаться.

Да, еще: тут объявились занятные создания, проговорил, словно вспомнив только что, Манвэ, ты, возможно, слышал о них?

Об Аллоре? Конечно, Намо же мой брат. А кто еще? Ты сказал создания?

У него завелась еще и подруга. Тоже бывшая смертная.

Ну так что? Приглядеться к ним повнимательней? Ирмо выругал себя мысленно за то, что сам невольно проникся придворной манерой выражаться нет чтобы напрямую спросить: Покопаться в душе и памяти? Нужное привить, лишнее вычистить?..

Просто попытаться понять, что с ними происходило, с усмешкой произнес Манвэ. Там много загадочного, а мне не хотелось бы, чтобы у них начались неприятности. Право, жалко будет.

А ты беседовал с ними?

Да, вчера. Манве в несколько штрихов-фраз описал визит недомайар.

Они чем-то приглянулись тебе?

Возможно, высокомерно прищурившись, бросил Манвэ. Ты осторожней с ними: они существа своеобразные, но достаточно гибкие... Словом, если выплывет что-то занятное, поделись, хорошо? Это было равнозначно приказу хоть и в расплывчатой форме: Манве оставлял Ирмо лазейку на всякий случай. Так, по крайней мере, показалось Мастеру Грез.

Хорошо, проговорил он, чуть наклонив голову, рад буду познакомиться. И все же подумай о моих словах...

Спасибо. Я подумаю. Когда-нибудь я, наверное, приду к тебе... Манвэ улыбнулся. Ирмо стало немного не по себе от этой улыбки.

Он направился к двери, оглянулся напоследок и... увидел. Владыка не смотрел на Ирмо, словно забыв о нем. Лицо, обращенное к окну, страшно изменилось тонкие, изысканные черты словно осыпались алмазным крошевом, и возникло нечто, стеклянно-прозрачное, ломкое, как обугленный лист пергамента, сгорающий в страшном, холодном, синем пламени... Казалось, облик скоро развеется колючим пеплом, а огонь долизывал, жадно и бесшумно, ниши глазниц...

Неужели это тот яростный свет, приводящий в трепет всех в Благословенной земле? Беспощадный, отрешенный, как... как Пустота? Выжигающий все, кроме ненависти и презрения... Уничтожающий...

Наверное, Ирмо вскрикнул, потому что Король обернулся, жестко глядя в лицо Владыки Грез, от жуткого видения не осталось следа, только в глазах мелькали ледяные сполохи.

Что это? выдавил Лориэн. Как...

А-а, заметил... Моя ошибка. Ты же Видящий... Полагаю, ты понимаешь хотя бы теперь, что в твоих Садах мне делать нечего...

И это тоже Замысел? выдохнул Ирмо.

Это плата. Замысел цель, мы лишь средства, орудия. А если орудие ломается, значит не годится.

Но кто заменит нас?

Манвэ нехорошо рассмеялся:

Никто, Ирмо, никто... А если Искажение победит, этот мир будет уничтожен так открыл мне Единый.

Так значит, мы все выбираем между гибелью и разрушением... усмехнулся Ирмо. Так мы все уже...

Манвэ устало откинулся в кресле:

Мы ничего не можем менять в Предначертанном. Так что каждый пусть занимается своим делом. Я понимаю, тебе тяжело, Лориэн. Но ты не можешь иначе так делай то, что свойственно тебе... Пока можешь... Иди, Ирмо. Ты ведь хотел поговорить? И мы поговорили, не правда ли?

Да, проговорил Ирмо. Поговорили. Он вздохнул. Не бойся, от меня никто в Валмаре ничего не узнает и так страшно. И все же... я буду ждать тебя. До встречи, Владыка.

Ирмо, чуть сгорбившись, медленно развернулся и вышел из комнаты, тихо-тихо прикрыв за собой дверь.

Манвэ уселся в кресле, подтянув колени к подбородку. Сколько еще он продержится? За все надо платить: за приговоры, за кровь, за страх неважно, что иного не дано. Он уже почти ничто но это ведомо лишь ему, Владыке. А Арда скоро выпьет его. Останется лишь стихия, никем не управляемая... Может, когда он совсем истощится, Единый смилуется над ним и возьмет к Себе, избавив от позора бессилия? Может, можно будет уйти? Если на Арде все будет в порядке? Возможно, осталось немного. Выдержать... Вытерпеть столько, сколько потребуется. Владыка нахмурился и нервно закурил, свернувшись в кресле.

Его никто не видел и на том спасибо.

 

* * *

 

Очнувшись от колдовского сна, Эонвэ огляделся. Сквозь кружева сумрака пробивались тонкие пряди закатных лучей. Майа потянулся, пытаясь сообразить, почему он оказался здесь и что произошло. Забвение рассеивалось, как лепестки утреннего тумана, обнажая память цепкую и невеселую. Он вспомнил все и гнев сотворившего, и наказание, и отправку в Сады Грез. Но... я же помню все подробно и точно. Значит, Ирмо ничего не сделал? И я остался собой? Эонвэ вздохнул с облегчением, но тут же озадаченно склонил голову. Если Манвэ и пожелал оставить своего герольда таким, как есть, пожелает ли он его видеть снова? Мало ли, что ждать обещал... Вряд ли ему, оступившемуся, будет оказано доверие... И все же надо идти нельзя ослушаться приказа. Встав и расправив складки плаща, Эонвэ медленно пошел к выходу. Свет Валмара уже блеснул ему в лицо, когда подошедший сзади Ирмо тихо позвал его.

Счастливого пути, произнес Владыка Душ, не унывай. Все устроится: ты нужен ему... улыбнувшись чуть грустно и помахав рукой на прощание, Ирмо углубился в густые заросли словно растворился в них.

Эонвэ приветственно поднял руку и шагнул в свет.

Дойдя до Ильмарин, он тихонько проскользнул в свои покои, ожидая, вызовет ли его Повелитель Ветров. Зажег свечу и устроился в резном кресле, глядя на дрожащий огонек. Тихий стук в дверь вывел майа из оцепенения. Кто бы это мог быть? Собственно, Эонвэ это было безразлично, и он тихо проговорил:

Войдите...

Изящные створки приоткрылись, и на пороге возникли Аллор и Эльдин.

Мы не помешали? вежливо поинтересовался новый майа, стоя по ту сторону двери.

Нет, что ты, заходите. Располагайтесь, тускло сказал Эонвэ.

Майар проскользнули в комнату и уселись на стулья.

А как вы в Ильмарин попали?

Манвэ разрешил. Появляться.

А-а... ну что же, я рад за вас... проговорил герольд. Вышло нерадостно, и майар не могли этого не заметить.

Что-нибудь случилось? спросил Аллор.

Эонвэ, собравшись с мыслями и ругая себя за невольные проявления настроения, развел руками:

С чего ты взял? Все в порядке.

Прости, но у тебя на лице написано обратное. Впрочем, это твое дело, я не настаиваю на объяснении.

Ну и что? Тебе-то до меня что за дело? с досадой бросил Эонвэ.

Мне? Ну, как тебе сказать... Было же тебе до меня дело на Круге три дня назад... Ты же старался мне помочь... майа улыбнулся краем губ.

Видно, меньше чужими делами интересоваться надо! герольд Манвэ махнул рукой.

Аллор пристально посмотрел на него.

У тебя неприятности из-за меня?! Тогда мы просто должны знать, что произошло.

А то еще что-нибудь натворим, добавила Эльдин.

Не желая и не имея сил сдерживаться, Эонвэ где вкратце, а где подробно изложил то, что произошло. Майар внимательно слушали, изредка переглядываясь.

Вот так, закончил Эонвэ. Теперь, наверное, он мне доверять не будет. Он слабостей не прощает, ему же они несвойственны. Найдет или сотворит кого-нибудь другого. Ведь его только конечный итог интересует. Что же, орудие сломалось можно добыть новое... Король не может руководствоваться чувствами...

Но это не значит, что у него их нет, парировал Аллор. Знаешь, ранить могут сильнее всего свои. Ощутить, насколько твой же сотворенный не верит тебе и боится, стремясь скрыться с глаз долой, разве это не... больно?

Эонвэ недоверчиво вскинул бровь. Аллор пожал плечами, продолжая:

Кому, как не тебе, это знать? Ты же ближе всех к нему... Ну, кроме Варды, конечно. Но ты помощник. Конечно, это срыв...

Срыв... протянул Эонвэ недоверчиво.

А что ему, истерику тебе закатывать?

Майа Манвэ покачал головой:

Нет, вот еще...

Нервы у Манвэ совсем никуда не годятся, мысленно обратился к Эльдин нуменорец: направленной безмолвной речью они овладели на удивление легко.

А что теперь делать? Я бы мог покаяться, но это будет очередное вранье. И вообще треснувшая чаша...

Так вы же не из глины, улыбнулась Эльдин.

Все утрясется ни ты без него не сможешь, ни он... Аллор не закончил фразу, глядя на дверь, в проеме которой словно парой росчерков нарисовалась фигура Манвэ. Оглядев собравшуюся компанию, Король усмехнулся. Все встали, приветствуя его. Эонвэ, не глядя по сторонам, опустил глаза.

С возвращением, Эонвэ! улыбнулся Манвэ одними губами, милостиво кивнув остальным.

Благодарю, Владыка! герольд поклонился.

Я, кажется, прервал вашу беседу? светски осведомился Король. Вы можете продолжать, добавил он слегка насмешливо. Разумеется, конец разговора он слышал.

Нет, что вы, улыбнулся Аллор, ничего особенного. Зашли вот в гости... зазвать, а он что-то грустит. Осмелюсь пригласить и вас, Ваше Величество; и вас в первую очередь, если снизойдете...

Воистину снизойду, усмехнулся Владыка. Поход к вам в залы восхождением никак не назовешь. Впрочем, благодарю, он иронично наклонил голову.

А вообще-то мы засиделись и, с позволения Владыки, откланяемся, проговорила Эльдин. Аллор кивнул. Манвэ утвердительно махнул рукой:

Ступайте. Можете приходить еще побеседуем.

Заходите. Я буду рад. И сам зайду, попозже, подчеркнуто-непринужденно улыбнулся Эонвэ, подавая руку Аллору.

Еще раз поклонившись Владыке и церемонно попрощавшись, майар выскользнули за дверь.

Манвэ молча сидел в кресле, изучающе глядя на стоящего перед ним герольда.

Садись, поговорим, произнес он, указав на место рядом с собой.

Эонвэ медленно сел, сцепив пальцы на колене и бросая изредка взгляды на сотворившего. Наверняка тот что-то услышал. Аллору с Эльдин Владыка всегда успеет высказать все, что думает по поводу валарско-майарской жизни, а вот ему, Эонвэ, похоже, предстоит сейчас сложный разговор.

Манвэ, поймав все же взгляд майа, заговорил:

Ну, как отдохнулось?

Благодарю, Владыка.

Тень пробежала по лицу Короля. Все... Владыка. Пережал. Ирмо прав, да проку-то...

Не за что. Делать нечего то, что было, то было, а память есть память. Ты не жалеешь, что я не приказал Ирмо изменить ее?

Эонвэ пожал плечами. Манвэ продолжил:

Ты нужен мне такой, какой есть. Память не только у тебя имеется. Ты не мог ослушаться приказа, и отвечаю я. А веришь ты мне или нет... Можешь не верить в мою справедливость, да и в милость мою не верь правильно. Будь верен Свету этого достаточно.

Но все это... Неужели Свет в этом? Я все понимаю, но... я устал... Дан Манвэ... тише прибавил Эонвэ и, неожиданно соскользнув с кресла, уткнулся в колени Валы. Тот как-то неловко погладил его по голове. Эонвэ замер. Потом зашептал, быстро, срываясь, это так отличалось от его безукоризненной манеры говорить:

Владыка... я понимаю, я никогда не стану прежним, ты можешь мне не верить, но... я постараюсь... я не подведу тебя, я все сделаю, мне все равно, прав ты или не прав... можешь наказать меня за эти слова, ты же... прав всегда, иначе быть не может, но... неважно, какова бы ни была твоя воля... можешь презирать меня я не смог уйти и, видимо, не смогу... И... я не знаю, через что я не смогу переступить... Через кого... Ничего не знаю... Но без тебя не могу, не могу...

Манвэ рассеянно перебирал золотые волосы майа, прикрыв глаза. Эта смесь любви и страха, покорности и глубоко скрытой непреклонности... Только бы не ушел, не сломался, не отказался понять и принять, как тот, первый, с золотыми глазами...

Память навалилась солоновато-теплой волной, заструилась вязкими потеками на лоб, плечи, пальцы... Не было сил открыть глаза, ресницы словно склеились.

...Делай, что должно, и что делаешь делай быстрей... тонкая фигура с раскинутыми руками, медленно, мучительно медленно падающая на белоснежный склон, подобно осеннему листу, и тишина, подобная внезапной глухоте, сорвавшаяся хриплым звоном лопнувшей струны. Резко и отчетливо стало ясно песен больше не будет... Усталая жалость в закатно-солнечном взгляде. И резкая, ошеломляющая боль, разорвавшая, как смерч, все существо на тысячи острых, режущих осколков...

Владыка с трудом разлепил веки, взглянул на замершего у его ног сотворенного. Положив ему руки на плечи, слегка встряхнул. Эонвэ поднял на Владыку глаза, вглядываясь в лицо.

Я никуда не отпущу тебя. Ты будешь со мной, всегда. Ты нужен мне... Я не хочу терять тебя, понимаешь? И не могу...

Эонвэ судорожно кивнул, осторожно коснувшись руки сотворившего...

 

Тексты и иллюстрации (кроме особо оговоренных) - Аллор, 1999-2003
Дизайн - Джуд, 2003